— Кха! Тьфу! — Анита отскочила, плюясь, и побежала к морю.

— Повелительница! Эй, вы как?

Старуха уже выбралась на берег. С ее платья лила вода.

— Вы меня по камню нашли? — спросила Анита. — По амулету? То-то я чувствую, он нагрелся…

Судя по всему, ярость переполняла Беринду до краев. Не в силах вымолвить ни слова, лишь скрежеща зубами и тряся головой так, что с длинных седых волос летел дождь капель, она устремилась мимо Аниты. Та оглянулась: растерянный Тремлоу в одних штанах и босой, с мечом наперевес, стоял как столб, глядя на маленькую старушку, которая изо всей силы пнула ногой торчащую из песка кривоватую палку.

— Чтоб тебя разорвало! — выдохнула она.

Палка дернулась, подскочила и повисла наискось — только теперь Анита с Шоном сообразили, что это метла. Да не простая метла! Солнце еще не показалось, но стало светлее; разглядев собранные в пышный хвост и перевязанные красной ленточкой ярко-желтые, очень необычные для ведьмовской метлы прутья, Анита поняла, что метла эта — блондинка.

Чудеса продолжались.

— А ты — жаба! — взвизгнул кто-то. — Старая жаба! Это тебя скоро разорвет!

Шон огляделся — ошибки быть не могло, тонкий визгливый голосок исходил от метлы.

— Ах ты… — Беринда побагровела так, что стала напоминать оживший факел. Прыгая от ярости, старая ведьма тщетно пыталась вновь пнуть блондинистую метлу, но та быстро носилась над самым песком туда-сюда, выворачиваясь из-под ног.

— Дрянь!.. Дрянь!.. Вертихвостка… Веник!

Наконец, в результате очередного неизящного пируэта, метла оказалась возле Шона. Стремительно выбросив вперед руку, он схватил говорящую снасть за середину черенка. Желтые прутья заходили ходуном, и помело завопило дурным голосом:

— Талию, талию отпусти! Мужлан! Ребра мне сломаешь!

Рыцарь стоял, вытянув руку на высоте груди. Метла поначалу дергалась и пыталась выкрутиться из его пальцев, а потом вдруг разревелась. Шон захлопал глазами, не зная, как поступить теперь. Увязая в песке и пыхтя, старая ведьма приблизилась к нему. Румянец медленно покидал ее щеки. С другой стороны к рыцарю подошла Анита. Все трое разглядывали метлу, которая уже не дергалась, а мелко трепетала, захлебываясь плачем. Примерно из того места, где ее прутья были перетянуты лентой, завязанной большим красным бантом, летели мелкие капли влаги.

— Матушка, что случилось? — спросила Анита.

— Что случилось…

Старушка наконец слегка пришла в себя и оглядела Шона с Анитой.

— А вы сами не видели, что ли?! — завопила она, вновь багровея. — Это лохматое страшило чуть не сбросило меня, вот что! Меня! Повелительницу Лайл-Магеля!!!

— Жаба! — пискнула метла сквозь рыдания, вновь пытаясь вывернуться из кулака Шона.

Рыцарь посмотрел на помело, снова уставился на ведьму и произнес:

— А не могли бы вы, досточтимая сударыня, объяснить все в подробностях? Раз уж вы все равно прервали полет?

— Да, величайшая, — присоединилась Анита. — Объясните детали!

— Ну… — произнесла Беринда, начиная успокаиваться. — Это я, значит, летела в погоню… Гналась то есть за гнусными похитителями… — Она замолчала и провела ладонью по морщинистому лицу.

— Похитителями чего? — спросил рыцарь.

— Похищено Сердце Мира, — пискнула метла, справившаяся с истерикой.

— Сердце Мира? — переспросил Шон.

— А, это штука такая есть, — сказала ему Анита. — Она висит на цепях в сводчатом зале Лайл-Магеля и все время трепыхается. Очень такая священная реликвия.

Метла снова вмешалась:

— Не трепыхается, а бьется в унисон с тайным биением мира.

Тремлоу нахмурился, что-то вспоминая, и кивнул.

— Да, точно, я ж видел, когда в обители гостил. Такая мерзкая… то есть очень священная реликвия. Ну и кому понадобилась эта гадо… То есть я хочу сказать, кто посмел покуситься на святыню?

— Гномы! — отрезала Беринда.

— Гномы? А эти-то как смогли? Из самого Лайл-Магеля!

— Ну, как… — Беринда, потупившись, ковырнула песок носком сапога. — Подкоп подкопали… то есть прорыли…

— Но это точно гномы? — с сомнением спросил Шон. — Их же в здешних краях давно никто не видел…

— А то кто же! — тут же опять вскипела Беринда. — Во-первых, подкоп — это в их стиле работа, во-вторых, разрази меня тысячелетний гром, кто еще, кроме мелких гадин, осмелился бы… в сводчатом зале Лайл-Магеля нака… кроме этих убогих огрызков, осмелился бы испражниться там!

— Ага, точно гномы, — согласился Тремлоу.

В этот момент он, должно быть, сильнее стиснул черенок, и метла придушенно пискнула, так что рыцарь поспешно ослабил хватку.