Фрейд. До сих пор я лечил гипнозом. Но произошло нечто, заставившее меня от него отказаться.

Сесили (простодушно). Вы что, убили?

Фрейд (спокойно). Почти.

Сесили. В конце концов так и должно было случиться.

Фрейд. Когда люди бодрствуют, они всячески отгоняют от себя воспоминания, которые хотят забыть.

Сесили(сиронией). А если они спят под гипнозом, то им лезет в голову все без разбора.

Фрейд. Правильно! Потом им пересказывают все, о чем они болтали под гипнозом, но, проснувшись, они снова обретают моральные запреты, табу, все механизмы подавления. Когда к ним возвращается вытесненное воспоминание, оно вызывает у них ужас, люди созданы таким образом, что подавляют это воспоминание. Этот шок слишком силен. Врачу следует быть осторожным, беседовать с больными тогда, когда они полно­стью свободны от гипноза, воздействовать на их защитные механизмы и постепенно разрушать их.

Сесили (смеясь). А как же любовник Матильды? Что оста­нется от его метода? Он ведь так им гордился.

Фрейд. Вы имеете в виду Брейера? В главном его метод не изменился. Мы просто больше не будем прибегать к гипнозу.

Сесили. Чем же мы будем заниматься?

Фрейд. Чем? Вы будете рассказывать все, что захотите. Вы­скажете все, что придет вам на ум, даже то, что кажется самым нелепым. Случайностей не существует: если вы думаете о лошади, а, скажем, не о шляпе, и на это есть глубокая причина. Мы вместе будем эту причину искать. И чем ближе к ней подойдем, тем больше ослабнут ваши защитные механизмы и тем менее тяжело вам будет раскрыть эту причину.

Сесили (лукаво). Это как светская игра?

Фрейд. Да. Но игра в истину. Начинайте.

Сесили. С чего?

Фрейд. Я сказал, с чего угодно.

Сесили (кокетливо, с полным сознанием собственного очарования). Не могли бы вы на первый раз помочь мне?

Фрейд. Хорошо. Вам снятся сны?

Сесили. Каждую ночь.

Фрейд. Снились и сегодня? (Сесили утвердительно кива­ет.) Ну что ж, расскажите ваш сон.

Все это явно забавляет Сесили. Сейчас для этой одинокой девушки значение имеет присутствие мужчины и та игра, в которую она с ним играет.

Сесили (оживленно). Это просто: сегодня я видела тот же сон, что снится мне три-четыре раза в неделю. С вариантами, конечно. Я уверена, что это возмездие. Я была… (Она склоняет голову на плечо и притворяется, будто ей стыдно. На самом деле она кокетничает.) Вы можете подумать, что у меня странные мысли. Я была проституткой. Одной из тех, что стоят на панели.

Сон, который она рассказывает, развертывается на экране, как наяву. Перед нами ночная улица, слабо освещенная газовым фонарем. Вдалеке расхаживает по тротуару женщина; это Сесили, но мы едва различаем ее черты. Издали кажется, что одета она так же, как «классические» проститутки.

Фрейд (голос за кадром). Вы видели раньше уличных жен­щин?

Сесили(голосза кадром). Конечно.

Фрейд (голос за кадром). Вы были так же одеты?

Сесили(голосза кадром). Нет.

Неожиданно мы видим Сесили, выходящую из тени, на ней белос­нежное подвенечное платье, белая фата, флердоранж. Но лицо ее чудовищно накрашено, оно постарело, почти обезображено резким, утрированным гримом.

Сесили. Я была в подвенечном платье. (Кстати, спереди платье сильно порвано и сквозь прореху мы видим ее обнаженную ногу выше колена.) Так смешно. Платье было порвано. Мне было стыдно от этого.

Она прохаживается по тротуару, перед фонарем.

Фрейд(голосза кадром). Подумайте немного, Сесили. Ког­да вы видели рваное подвенечное платье?

Сесили останавливается под фонарем и задумывается.

Сесили (голос за кадром). Никогда.

Фрейд(голос за кадром). И не видели других рваных пла­тьев?

Сесили(голос закадром). Ой, нет! Видела. Черное платье матери. Вчера оно порвалось, и мама чинила его, сидя рядом, пока я читала.