Денис почувствовал удар в бок. Он обернулся. Девушка, почти с него ростом, с густыми мелированными прядями, покачала головой и недовольно спросила:

– Вы можете стоять спокойно?

Денис перевел взгляд на Алису и закатил глаза: «Ну, что я тебе говорил?» Алиса улыбнулась.

– Они никогда не выходят на поверхность, – продолжал Денис. Он больше не нагибался – просто говорил погромче. – А на ночь они собираются здесь, – он ткнул подбородком в сторону двери. Поезд проезжал заброшенную станцию.

Алиса обернулась. Все было как обычно. В полумраке мелькали колонны, и платформа вплотную подступала к поезду. Денис шутил пусть не всегда смешно, но зато постоянно. Она знала, что через секунду свет на мгновение погаснет, и Денис, пользуясь темнотой, попытается ее поцеловать, и она не станет сопротивляться – наоборот, подставит ему щечку и будет с замиранием ждать этого момента…

Они были молоды и веселы. Все углы и шероховатости внешнего мира, такого недружелюбного и даже враждебного, легко растворялись в их любви.

Они не позволяли миру встать между ними; точно так же, как в метро они тесно прижимались друг к другу, чувствуя сквозь слои одежды тепло любимых тел.

Свет на мгновение погас, и Денис ринулся вперед. Помня о том, как однажды он не рассчитал и набил ей на лбу здоровую шишку, Алиса быстро повернула голову. Она ощутила на щеке горячий поцелуй.

– И пусть остаются здесь, под землей, – сказала она, пока он еще не разогнулся. – Мне так будет спокойнее.

– Пусть. Соберем их всех вместе и запрем навсегда, – кивнул Денис.

– Кстати, помнишь того мужчину, которого ты толкнул?

Алиса вновь резко сменила тему, но Денис к этому почти привык. Ему это даже нравилось, как и все прочее в Алисе.

– Того надутого индюка в черном пальто?

– Да.

– Ну и что?

– Мне кажется, я его где-то недавно видела.

Денис пожал плечами.

– Где ты могла его видеть? Он позировал тебе обнаженным?

– Нет…

– Нет? Ах ну да, конечно! Он был в таких узеньких белых трусиках, с веревочкой в попе. А в гульфик небось положил кроличью лапку, поэтому ты его и запомнила.

– Послушай, я серьезно. Точно видела.

– Значит, мои опасения не напрасны. Хорошенько проверю твои рисунки: вдруг я всетаки выйду на них с рогами?

– Денис, прекрати!

Алиса нахмурилась и взяла его за отвороты куртки.

– Неужели ты не понимаешь, что ты у меня…

Она не договорила. Вагон вдруг сильно качнуло и замотало из стороны в сторону, как автомобиль, тормозящий на скользком льду.

Громкий, раздирающий лязг разрезал барабанные перепонки, вскрыл их, как тупой консервный нож вскрывает жестянку консервов.

Они стояли у самой двери, поэтому их бросило прямо на боковой поручень. В последний момент Денис, даже не отдавая себе отчета в том, что он делает, каким-то чудом исхитрился развернуться спиной вперед и прижать к себе Алису.

Он почувствовал, что его затылок, не в силах совладать с инерцией, с размаху бьет во что-то мягкое, треснувшее, как спелый помидор.

Еще до того, как раздался истошный вопль, Денис понял, что, падая, он ударил строгую девушку с мелированными прядями прямо в лицо, но – странное дело! – не почувствовал при этом ни тени раскаяния. Его гораздо больше беспокоила Алиса.

Он не мог понять, как это может быть: сзади, под его спиной, лежит эта вопящая крашеная дылда, а спереди на него наваливается толстяк в кепке, от которого разило перегаром и луком. А где же Алиса?

Обеими руками он уперся толстяку в грудь и попытался отодвинуть его от себя, чтобы увидеть Алису, убедиться, что с ней все в порядке.

«Все в порядке? – промелькнула мысль. – Господи, да что же тут может быть в порядке? Все как раз совсем не в порядке!»

Он скосил глаза направо и увидел, как стена с проложенными вдоль нее кабелями прыгает прямо на стекло двери. Денис инстинктивно зажмурился.

Вагон еще раз сильно тряхнуло. Кругом стоял невообразимый грохот. Несколько плафонов, укрепленных под потолком, рассыпались мелкими острыми осколками. Они разлетались во все стороны, словно брызги шампанского, сыпались за воротники, резали лица, попадали в глаза…

В тоннельном перегоне начинался ад, но люди, угодившие в ловушку, даже представить себе не могли, что их ждет впереди.

Константинову все меньше и меньше нравилась эта затея с метро. Он все-таки оказался не прав: стоило признать, что так иногда бывало. Редко, но бывало. Похоже, сейчас был именно тот случай.