– А теперь в знак уважения и любви обменяйтесь кольцами.

Саша и Оля переглянулись и приступили к процессу кольцевания.

– Ой, кольцо не влезает...
– прошептала Оля.
– Я люблю тебя.

– Тс-с, сейчас... Вот, - тоже едва слышно говорил Саша.
– И я тебя люблю.

– Объявляю вас мужем и женой, - в последний раз вмешалась регистраторша.

Гости весело и вразнобой закричали, зашумели. Захлопали пробки шампанского.

Горько!!! Кажется, Оля с Сашей даже не заметили, как оказались уже не в ЗАГСе, а во главе праздничного стола. Классическое "горько!" не только не утихало, но становилось все настойчивее. Поцелую, казалось, не будет конца.

– Пятнадцать!! Шестнадцать!! Семнадцать!!
– скандировали гости.

Под свадьбу сняли не банкетный зал, который оказался тесным, а весь ресторан "Будапешт". Столы были составлены буквой "П", во главе которой сидели новобрачные, свидетели, родственники и ближайшие друзья.

По правую руку от Саши столы занимали гости со стороны невесты. Это были солидные мужчины, декольтированные дамы, девушки и молодые люди с утонченными манерами.

По левую руку картина наблюдалась иная. Крепкие пацаны с бритыми затылками, их смазливые, но не отличающиеся изысканным воспитанием подруги, солидные дядьки в разноцветных пиджаках и перламутровых галстуках. По всей видимости, это были крупные бизнесмены.

– Восемнадцать! Девятнадцать! Двадцать!..
– продолжали скандировать дружным хором все - как левая, так и правая оппозиция.

Олю надо было спасать. А то так можно и задохнуться.

– А теперь - нальем и выпьем!
– прервал гостей Саша.
– По седьмой и до дна!

– Саш, я не могу больше, у меня губы болят, - пожаловалась Оля, поправляя сбившуюся фату.

– А мы притворяться будем, - заговорщицки прошептал он ей на ухо.

Сашина тетка Катя, видя, что Татьяна Николаевна все никак не может оторвать взгляд от сына с невесткой, бодро ткнула ее в бок. Она положила сестре крабового салатика и приобняла ее за плечи.

– Видел бы его сейчас отец, - вздохнула Татьяна Николаевна.

– Космос, налей-ка нам!

– Теть Кать, тетя Таня, вам красного или белого?
– встрепенулся Космос.

– Знаешь, Космос, давай-ка нам с сестренкой горькой. Сын женится, как в бой уходит.

Рядом с Олиной бабушкой расположился восторженный друг семейства Георгий, импозантный седовласый эстет. Музыковед, между прочим. Заодно и театровед.

Время от времени бросая заинтересованные взгляды на вульгарных красоток из "дружеского" лагеря, он выговаривал между тем:

– Невеста напоминает о Брюллове, Блоке и Сен-Сансе одновременно. И это в эпоху поздней перестройки...Алмаз!

– Вы забываете, Георгий, что алмаз требует соответствующего фона, вздохнула Олина бабушка.

Двое официантов внесли на подносе огромную запеченную рыбину. Увидев, что они направляются прямо к новобрачным, Саша с притворным ужасом закричал:

– Рыбу - братьям!

Воспользовавшись моментом, со стороны жениха поднялись двое. Прямо сладкая парочка. Два мужичка-боровичка, плотно упакованных и крепко сшитых.

– Дорогие наши Саша и Оля, - торжественно начал боровичок постарше. Так сложилось, что от наших нас здесь только двое. Но Кабан и пацаны просили передать, что уважают тебя, Саша, и поздравляют с днем свадьбы, с такой красавицей женой... И вот наш тебе подарок.

Боровичок номер два достал из-под стола большой кожаный футляр и раскрыл его. Первый вынул из футляра охотничье ружье с богато инкрустированными цевьем и прикладом:

– Сделано для короля Афганистана. Ручная работа, Сань.

Из-под того же стола появился и букет из нескольких десятков белых роз:

– Желаем невесте цвести, как тысяча роз, а тебе, Саша, удачной охоты!

– Коля, спасибо!
– приложил руку к сердцу Саша.
– Короче, передай Кабану - первого зверя я посвящаю ему. А второго - всем присутствующим.

– А Саня-то у нас самый благородный, - шепнула Татьяна Николаевна Кате, любуясь сыном.
– Кать, а что, Санька на охоту ходит?

– На охоту, на охоту, - отмахнулась Катя, подливая сестре водочки.

– Боже, боже, какой мезальянс!
– в который уже раз запричитала огненно-рыжая декольтированная дама постбальзаковского возраста.
– Наша Олюшка и этот предводитель команчей! А каково его окружение? Встретишь в темном переулке - заикой станешь... Были бы живы родители, не отдали бы Олюшку в руки троглодитов.

– Шампусик, мадам, - сосед внимательно и с интересом заглянул ей в декольте.

Саша, очищая для Оли апельсин, услышал эту замечательную репризу и склонился к Оле: