– Посидели в кафе, - посчитав ненужным отвечать на дурацкий вопрос мужа, объясняла Оля.
– Он талантливый. Вот свою новую пластинку подарил.

– Чего-о-о?
– Саша продолжал делать вид, что он тупой. Еще тупее.

У него была такая отвратительная манера, когда что-то было не по его хотению. Оля притворилась, что не обращает внимания на этот деланный тупизм. Чересчур внимательно она слушала музыку.

– И музыку хорошую пишет. Симфо-джаз.

– Какой джаз?

– Симфо, - объяснила Оля, которой все это уже начинало надоедать.

– Он на бензопиле играет?
– Саша все никак не мог остановиться.

– Ну и зануда ты, Белов!

Саша ничего не ответил, внимательно изучая обложку пластинки. Но Оля уже завелась.

– Нет. Ну почему ты такой, а? Ты хочешь оставаться самим собой. Ради бога, кто тебе мешает?.. Но я тоже имею на это право!

Неопределенно хмыкнув, Саша все-таки отложил конверт и изволил обратить внимание на жену:

– А кто тебе мешает?
– с искренним интересом спросил он, делая ударение на слове "тебе".

– Кто?
– взвилась Оля.
– Мы живем в разных измерениях! Я все понимаю, это твой мир, тебе это нравится, риск, все дела...
– Она беспомощно всплеснула руками.
– А рожать я в бронежилете буду? Ты можешь понять, что я-то женского пола?..

– Ну, давай переедем, в конце концов, тоже проблема, - примирительно попытался перевести разговор Саша.

Но Оля, похоже, решила сегодня высказать все, что накопилось.

– Да не в этом дело. Ты за полгода хоть раз спросил, что у меня с распределением, почему я играть бросила? Хоть раз?

– Ну, я спрашивал, по-моему...

– Это по-твоему, а по-моему, не спрашивал. Потому что тебе по фигу...

Саша поморщился:

– Оль, что мы как в кино разговариваем? Можем мы по-людски поговорить?

– А о чем? О чем с тобой говорить?
– Оля в упор смотрела на мужа и, похоже, не ждала ответа на свои вопросы. Но и остановиться уже не могла. О чем? О сабельках? О Брюсе Ли? Может, о бультерьерах, ну о чем еще?

– Ну зачем?
– рассудительно возразил Саша. В голосе его сквозила ярость.
– Давай о музыке, о твоем заслуженном дедушке, о пидорах-однокурсниках. Ну давай, расскажи, поделись болью!..
– Последние слова он выкрикнул уже ей в спину.

Выключив проигрыватель, она молча прижала к себе пластинку. Обойдя Сашу как мебель, загородившую путь, она вышла из комнаты.

На часах был почти час ночи. Удивительно вовремя зазвонил телефон.

– Але!
– Саша поднял трубку. И продолжил отвратительным гнусавым голосом.
– Кого? Олю? А кто ее спрашивает?

Похоже, собеседник не рискнул представиться. Бросив трубку, Саша схватил свою коллекционную саблю с рубином на эфесе и со всего маху рубанул по стулу, превратив его в два. Сабля была заточена идеально...

XVII

Стрелку с таджиками забили в районе Южного речного вокзала. Здесь было предостаточно пустынных мест. Слева шоссе ограничивалось бетонными заборами промзон, справа, за узким перелеском, широко разлилась Москва-река корпуса жилых домов виднелись только на том, далеком берегу.

Урбанистический бетонный пейзаж удачно дополняли мощные линии электропередач. Провода тревожно гудели, как струны какого-то нечеловеческого музыкального инструмента.

Бригада прибыла на место первой. "Мерс", "вольво" и бээмвэшка остановились так, что шоссе впереди было видно как на ладони. Саша, Космос и Пчела вышли из машин первыми и остановились, внимательно глядя на ленту дороги, туда, где оно поворачивало и уходило круто вверх.

– К реке! Ставьте машины ближе к реке!
– распоряжался Фил.

Водители ловко выполнили его приказание.

– К воде прижмем, - деловито объяснил Фил Белому.

– Война - фигня, главное - маневры, - бодро улыбнулся в ответ Саша, будто все, чем занимался сейчас Фил, его касалось меньше всех.

– Да ты что, Фил вообще стратег, каких мало, - вмешался Космос.

– Ну что, может, посадим пару человек в кустах?
– предложил Фил.

– Давай, - кивнул Белый.

Пчела и Космос курили вместе с бойцами. На шоссе впередсмотрящими остались лишь Белый с Филом. Фил почувствовал, что он должен именно сейчас сказать то, что давно собирался. Не ровен час... Хотя думать о худшем не хотелось.

Похоже, о чем-то подобном размышлял и Белый. Хотя всем своим видом он демонстрировал полное самообладание. Но немножко переигрывал. Внутреннее напряжение проявлялось именно в этом слишком явном спокойствии, чуть ли не равнодушии. Впрочем, Фил не был слишком хорошим психологом. Хотя даже он заметил, как подрагивают Сашины ресницы.

– Брат, ты меня прости...
– начал Фил. Саша скосил на него глаза, при этом не упуская из вида шоссе.

– Прости за ту гранату, в подъезде...

– Да ладно, все в порядке, - примирительно отозвался Саша.