Среди награбленных вещей оказался дневник Вашингтона, который французы передали губернатору Дюкену. «Нет ничего более подлого, низкого и черного, чем чувства и мысли этого Вашингтона!» — воскликнул тот, пролистав тетрадь. (Два года спустя дневник был опубликован в Париже с глумливыми комментариями. Узнав об этом, Джордж чуть не сгорел со стыда.)

Когда две недели спустя Вашингтон отправился в Уильямсберг, в столице уже только и разговору было, что о его подвигах. Поначалу поражение, которое он потерпел от французов, и признание в «убийстве» Жюмонвиля настроили общество резко недоброжелательно к молодому офицеру. Заботясь о собственной репутации, Динвидди утверждал, что Вашингтон нарушил его приказ и ввязался в бой с французами до подхода основных сил. Вместе с тем в Лондон он сообщил лишь о «небольшой стычке, в которой офицеры действовали рассудительно, а наши небольшие силы — необычайно храбро». Он также жаловался на «чудовищную» неспособность других колоний прийти на помощь Виргинии.

В самом деле, пока французы расстреливали виргинцев в форте Несессити, в Олбани (Нью-Йорк) проходил конгресс уполномоченных от всех тринадцати колоний, которые должны были выработать план совместных действий, а также договориться о сотрудничестве с союзом шести племен ирокезов. На конгрессе было представлено несколько планов объединения, в том числе план Франклина о создании единого правительства во главе с генерал-президентом, назначаемым королем, и Советом из народных представителей. Но этот план был отвергнут и колониями, боявшимися утратить свои прерогативы, и Лондоном, поскольку король счел его чересчур демократичным.

Постепенно осуждение сменилось признанием того факта, что форт Несессити действительно был поставлен в тяжелейшие условия. В конечном итоге палата депутатов, собравшаяся в начале сентября, даже воздала Вашингтону и Маккею почести за храбрость, проявленную при защите родины. Губернатор Мэриленда Горацио Шарп, еще недавно порицавший Вашингтона за непродуманные действия, лично написал ему и объяснил, что как только общественности стала известна правда о произошедшем в Несессити, она сразу переменила мнение: «Ваша репутация восстановлена».

Однако было решено разбить Виргинский полк на десять отдельных рот во главе с капитанами, а это значило, что Вашингтон переставал быть его командиром. В запальчивости он решил было подать в отставку, но потом опомнился: в колониях служба в армии была лучшим способом быстро сделать карьеру. К тому же он полюбил эту жизнь, полную лишений, опасностей и риска, и чувствовал в себе призвание к военному делу. В конце октября молодой офицер решил сшить себе великолепный мундир и выписал из Лондона золотой аксельбант, шесть ярдов золотого галуна, 24 золотых кольца для амуниции, роскошный малиновый кушак, четыре дюжины позолоченных пуговиц и шляпу, отделанную золотым шнуром.

Десятого декабря 1754 года умерла маленькая Сара Вашингтон — дочь Лоуренса. Неделю спустя ее мать Анна, уже два года как вышедшая замуж за Джорджа Ли (тоже вдовца, сына лондонца Ричарда Ли), сдала в аренду бывшему деверю поместье Маунт-Вернон с восемнадцатью жившими там рабами. По условиям арендного договора Джордж был обязан на каждое Рождество от имени бывшей невестки отправлять в Англию 15 тысяч фунтов табака в пятнадцати больших деревянных бочках; это обязательство побуждало его как следует вести дела и не запускать имение.

Джордж помчался в Маунт-Вернон, который был дорог его сердцу как памятное место, связанное с любимым братом. Дом стоял на высоком холме на берегу Потомака, оттуда открывался чудный вид на реку, утесы, окрестные леса и плантации. Как раз в те дни поверхность воды покрывали тучи диких уток, слетавшихся туда зимовать.

Но он недолго побыл помещиком. 20 февраля 1755 года в Чесапикском заливе бросил якорь корабль, на котором прибыл генерал-майор Эдвард Брэддок, а с ним два полка английских солдат в новехоньких красных мундирах. Брэддоку было поручено выбить французов из форта Дюкен и вымести их из долины Огайо. Вашингтон поспешил направить генералу учтивое приветствие. Тот навел справки и выяснил, что молодой офицер хорошо знает местность в означенном районе. 2 марта капитан Роберт Орм, ординарец Брэддока, прислал в Маунт-Вернон письмо, приглашая Вашингтона прибыть в ставку генерала, который желает сделать его своим адъютантом. Тот не заставил себя упрашивать, написав в ответ, что «служить под началом джентльмена, обладающего способностями и опытом генерала Брэддока», — лучший шанс приобщиться к профессии военного.

Однако он намекнул на кое-какие проблемы личного порядка, которые могут ему помешать. Поместье было крайне запущенно, а близилась посевная. Доверить управление хозяйством было некому. Кроме того, горя желанием служить под руководством Брэддока, Вашингтон не желал быть второсортным колониальным офицером и мечтал о королевском офицерском патенте, причем пожизненном, однако Брэддок мог предложить ему лишь временную капитанскую должность. Наконец был найден компромисс: Вашингтон согласился служить волонтером, а генерал разрешал ему заниматься своими делами, пока армия не выступит на запад.

Джордж решил поручить управление Маунт-Верноном в период своего отсутствия девятнадцатилетнему брату Джеку. В семье разразился скандал. Мэри Болл явилась в Маунт-Вернон, полная решимости отговорить старшего сына от службы в армии: кто будет помогать ей, бедной слабой женщине, заниматься хозяйством у себя на Паромной ферме? Джордж уже собирался ехать на конгресс в Александрию, где его ждал великолепный капитан Орм, когда в Маунт-Верноне высадился внушительный семейный десант, возглавляемый матерью, которая потребовала пересмотреть его планы на ближайшее будущее. Пришлось написать капитану учтивое письмо с извинениями, а самому вступить в сложные переговоры. Война, угроза отечеству, карьера — Мэри и слышать ни о чем не хотела, ее интересовали только собственные доходы. И всё же теперь Джорджу было не 14 лет, и он одержал победу. На ближайшие три года управляющим всеми поместьями (Паромной фермой, Маунт-Верноном и плантацией Булскин) стал Джек.