И неправда, что при Сталине не было террора. А миллионы сгноенных им в лагерях и тюрьмах? Это разве не государственный терроризм? У нас на Кавказе шла настоящая война между ингушами и хевсурами. Кто знал? Молчали. Все было шито-крыто. Сор из избы не выносили. А ведь всякий «другой» должен видеть свое будущее в стране, где живет, должен иметь право жить без страха и работать. Если нет будущего для «другого», нет будущего и для тебя, «любимого»…

И не ислам, не Коран виноваты. Они не призывают убивать. Даже не изощренный в богословских тонкостях человек знает, что между исламом, христианством и иудаизмом много общего, ибо Бог един, и на Страшном суде именно он будет судить народы. Поэтому надо вести прямой богословский и политический диалог и искать, искать компромиссы.

Когда шли события в Москве на Дубровке, не сомкнула глаз и только молила Аллаха, чтобы не позволил взорвать им, террористам, театр. В этот момент у меня даже сами собой написались стихи:

Всегда считала: чеченцы сами должны разобраться со своими отморозками. У нас много вредного, наносного: кровная месть, не очень деликатное отношение к женщине, ссоры между кланами. И дурацкая гордыня, не приносящая ничего хорошего.

Суть чечено-российской трагедии, начавшейся не вчера, а еще почти триста лет назад, в том, что Россия, обреченная на завоевание Кавказа, — при всей экономической нецелесообразности этой акции, — не хотела считаться с менталитетом маленького народа. Не желала подумать, как этот менталитет направить к своей выгоде. Другая же сторона — чеченская — самонадеянно полагала: так, как мы живем, только так и следует жить. Перемены времени нас не должны касаться. И вот теперь мы, потомки, должны развязывать узлы, что были завязаны столько лет назад…

Все это Москва должна была знать и учитывать, строя с чеченцами свою политику. Отношения надо было выстаивать так, чтобы «неподдающиеся» захотели жить в мире и согласии, и, надо сказать, перед Отечественной войной это в основном удалось. Если бы не было событий сорок четвертого года, думаю, не было и того горя, что пришло теперь.

А еще Москва должна была учитывать, что чеченцы не будут жить по тому принципу, что живут русские: стерпится — слюбится. Русский народ — многострадальный.

Наделен таким терпением, какого нет на белом свете. Чеченец терпит плохо. Чеченец будет искать свой интерес, свою правду. Вот и вышло то, что вышло… А теперь, когда так бомбили, так убивали, так унизили, люди будут искать справедливость, как сами ее понимают. И это тоже надо знать, когда имеют дело с чеченцами.

Дорогая Мария Станиславовна! Почему пишу все это Вам? Да больше никому не могу всего этого сказать. На родине меня не поймут, осудят да еще какие-нибудь санкции применят. И такое тоже может быть. Вы — человек многострадальный и интеллигентный. Вас тоже коснулся сталинский молох. Вы должны меня понять.

Господи! Как хочу, чтобы Вы были живы и здоровы, и это письмо дошло бы до Вас!.. А мы выжили, выжили… Живем.

Когда-то на заре человечества одно из племен, вопреки Божественному определению, в союзе с другими племенами начало строить большой город, а при нем высокую башню, которая должна была стать общим для всех центром и в то же время знаком их равенства. Но строители вместо камней стали использовать кирпичи из глины, а вместо извести употреблять земляную смолу. За это Господь покарал их, смешав языки так, что они стали не в состоянии понимать друг друга и разошлись по разным странам, отчего произошли разные народы, говорящие на своих языках. Город этот назывался Вавилоном, а башня Вавилонской.

Вот так и мы, дорогая Мария Станиславовна, не послушав нашего Бога, Аллаха, Христа — называй, как хочешь, — мечемся, мечемся в поисках правды, истины, добра, справедливости и не можем найти.

Найдем ли?..

2009 г.

Хотите, чтобы о себе рассказал? Что может быть интересного в старом больном человеке? Ну если хотите — пожалуйста. Включайте свою «адскую машинку». Никогда в жизни не давал интервью. Как говорили древние иудеи, воспоминания ведут к избавлению…

Родился в мае двадцатого года в маленьком белорусском городке Рогачев. Знаете, что представляла собой Белоруссия в мае двадцатого? О! Это был ужас: шла Гражданская война. Банды Булак-Булаховича, одного из руководителей контрреволюции на северо-западе России, белого генерала, разгуливали вовсю и особенно доставалось евреям — их вырезали нещадно.

Родился в Рогачеве, а воспитывался и рос в Орше: здесь жила мамина мама бабушка. Бабушка и дед с материнской стороны были революционерами со стажем: бабушка — постольку-поскольку, а вот дед был эсером. Кто такие эсеры? Это — социалисты-революционеры. Партия их существовала недолго: с первого по двадцать третий год прошлого века. После Гражданской войны партия распалась. Выражала она интересы мелкой городской и сельской буржуазии. Основные требования — демократические свободы, рабочее законодательство, социализация земли. Главное тактическое средство — индивидуальный террор.