– Однако твоя мать принадлежит к вашему племени? – на всякий случай переспросил Нахум.

Читрадрива молча кивнул.

– Так чего волноваться?! И при чём здесь отец? – Казалось, старый учитель даже растерялся. – Разве у вас нет закона насчёт того, что всякий рождённый нашей женщиной младенец принадлежит к нашему племени?

– Хорошо бы, – Читрадрива вздохнул, вспомнив отравленные одиночеством детские годы.

– Я вот что думаю, – вмешался Моше. – Почтенный Шмуль находит, что Читрадрива – имя хиндианское. Я кое-что слышал об этой стране… так, сплетни всякие, разговорчики. Одним словом, вздор. Но сами знаете – куда, в какую страну не проникло Абрахамово семя! Вот я и говорю: а вдруг случилось так, что наши смешались с этими хиндианцами? Вот и получилось новое племя.

Это предположение вызвало всеобщее возбуждение, и все принялись обсуждать такую возможность.

– Кстати, совсем не обязательно с хиндианцами, – отозвался Шмуль и вновь посмотрел на перстень, точно стараясь что-то припомнить. – Позвольте мне высказаться, раз на мои слова ссылается почтенный Моше.

Ясное дело, высказаться ему разрешили. Довольный купец кивнул, хлебнул замечательного розового вина, которым угощал всех хозяин, и поведал, что на западном берегу Мореи, в месте, называемом Малым Египтом, обитают люди, у которых встречаются похожие на хиндианские имена. Так вот, это племя ещё в незапамятные времена прибыло туда с востока. То есть, как раз оттуда, откуда предположительно явился Читрадрива.

– Я то место знаю. Греция служит перевалочным пунктом на пути из Яфы в Венецию, откуда товар идёт в Верону. И с людьми теми встречался. Надо сказать, кроме схожести имён с нашим гостем у них мало общего. Но Читрадрива как раз и не похож на своих, ведь так? – Шмуль посмотрел на всех с видом превосходства, точно кто-то ему возражал, а он победил спорщика.

– Эти люди смуглы и черноволосы, но они точно не муслмим. В общем, кто их разберёт! Я к тому веду, что наши могли смешаться с такими вот людьми и прорасти корнями в далёком краю. Только ведь Адонай (хвала Ему!) никогда не забывает о детях своих, где бы они ни обитали, и вот Он возродил в сердце Читрадривы желание вернуться в Землю Обета. Ну, не прав ли я?

Мордехай и Мешулам приняли эту идею с восторгом, зато Нахум и Моше призадумались.

– А эти люди, случайно, не колдуны? – осторожно спросил учитель.

Все вздрогнули, а у Читрадривы вновь онемел палец.

– А вы боитесь колдовства? – осторожно спросил он.

Моше назидательно изрёк:

– Мы не боимся, почтенный гость. Другое дело, что над этими людьми висит проклятье Адоная, и судьба их ужасна.

– «Не должен находиться у тебя проводящий сына своего или дочь свою чрез огонь, прорицатель, гадатель, ворожея, чародей, обаятель, вызывающий духов, волшебник и вопрошающий мёртвых, ибо мерзок пред Адонаем всякий, делающий это», – размеренно процитировал учитель.

– Вот недавно по Киеву слух прошёл, что к князю двух колдунов привели, – сказал задумчиво Моше. – Страшно подумать, что будет с нами, если это так! Не ровён час, Адонай осерчает на нас за то, что такую мерзость в город пустили, и нашлёт на всех бич Свой – ордынцев.

– Но ведь не вы колдунов привезли, – заметил Читрадрива, предпочитая умолчать, что как раз и является одним из упомянутых «колдунов».

– Тем не менее, мы находимся в городе, а значит, тоже в ответе за всё творящееся здесь зло, – возразил Мешулам.

– Совершенно верно, мой сын, – одобрил его Нахум. – Некоторые безумцы считают, что татары воюют только с чужаками-русами, но я уверен – ордынцы не пощадят и нас. И это притом, что наши есть даже среди них!

– В том-то и беда, – Моше безнадёжно покачал головой. – В том-то и беда. Если случится неудача, во всём обвинят нас. Так бывало уже не раз. Если какая-то часть чужаков недовольна другой частью и поднимает на неё оружие, почему-то при этом никогда не забывают напасть и на семя Абрахамово. Ох и ай! У нас всегда есть, что взять!

– И ты уж прости, почтенный гость, что мы у тебя обо всём подробно допытываемся, – сказал Нахум. – Пойми, ты явился из неизведанных земель, и татарская орда пришла оттуда же. Поговаривают, промеж ними также затесались наши. Не в самом войске, конечно, а в обозе. За войском ведь всегда обоз идёт, семьи воинов, переселенцы. Так некоторые умники, – учитель произнёс это слово с непередаваемым презрением, – некоторые горячие головы из русов готовы обвинить нас в сношениях с соплеменниками из татарского обоза! Вот нелепость!

Он возмущённо плюнул, и все остальные тоже начали плеваться.

– Это просто повод, чтобы пограбить нас и наши дома, – подытожил Мордехай. – Но мы неустанно молимся Адонаю, чтобы Он укрепил нового князя чужаков в мысли о недопущении подобного злодейства.

Читрадрива решил при случае прощупать мысли Данилы Романовича на сей счёт в благодарность за оказанное ему гостеприимство.

– Тем более, что находящиеся у татар успели огречиться, – сказал Мешулам.

Отец похвалил его за это замечание, а Читрадрива попросил объяснить, что это значит. Иудеяне с пониманием переглянулись и покачали головами.