– Когда образовалась зона 55, – уверенно ответил Андрей.

– А знаете почему?

– Потому, что в ней нашли более подходящее вещество для отражателей. Зеркальные пакали. Прежде в установке использовались золотые?

– Да, именно золотые. Вы чрезвычайно догадливы, Андрей. Я ведь не говорил, что отражатели, в принципе, делались из пакалей.

– У меня был личный опыт использования отраженного от пакалей солнечного света. В разломы не светил, но чужеродную флору и фауну распугивал.

– И зомби от пакальных зайчиков шарахались, – вставил Бибик. – А если не совсем переродились, то и в человеческий облик возвращались.

– Это на Острове? – уточнил Бернштейн. – Очень интересно. Иногда я страшно жалею, что не квестер!

– Не жалей. В отчетах все написано, а лично это видеть… так себе удовольствие.

– Ну да. Ну да, – Владимир вздохнул. – Итак! По мнению военных, ситуация для проведения эксперимента сложилась самая благоприятная. Новая, полностью контролируемая армией зона вдалеке от прочих, да еще прямо в ней четыре зеркальных пакаля. Ни больше ни меньше, а ровно столько, сколько требуется для оснащения Редукционной установки Кукумберга. Представляете, какое везение?

– Подозрительное везение, – ответил Андрей. – Это могли бы понять даже военные.

– Что интересно, военные это поняли, а потому приняли беспрецедентные меры безопасности. Вы не были на Олимпиаде в Сочи? Нет? А я был. Так вот, там не было принято вообще никаких мер безопасности, если сравнивать с тем, что сейчас творится в этой зоне. Под каждым кустом по блокпосту, засаде или секрету. Из гражданских лиц там лишь три группы ученых, делегация чиновников и буквально десяток «придворных» журналистов. Но даже этим сто раз проверенным людям не позволяют увидеть установку без маскировочной сети. Секретность полнейшая. И это я вам рассказал лишь о внутреннем кольце охраны, в радиусе километра от разлома. Дальше выставлены заслоны из солдат и полиции, а в зональных населенных пунктах размещены внештатные сотрудники, ветераны и даже расконсервированные агенты ФСБ и так далее. Фактически зона взята в три кольца. Даже в воздухе постоянно барражируют два звена военных самолетов, плюс дюжина боевых вертолетов, несколько беспилотников и вертушки федералов. В бой фактически брошены все силы. И если честно, я понимаю логику военных, чекистов и властей, они видят в установке Кукумберга последний шанс, «препарат выбора».

– Как видит Кирсанов в доске пакалей, – заметил Андрей.

– Или вы, в вашем соглашении с Мастером Игры, – парировал Владимир.

– Все верно. Но ваши разведчики все-таки умудряются работать в зоне, судя по тому, что вы все это знаете.

– Естественно, – Бернштейн улыбнулся и добавил многозначительно: – Ведь это мои разведчики.

– А что там про карантин? – вставил вопрос Бибик. – Я в объявлении прочитал. Это деза такая? Еще одно кольцо оцепления, пропагандистское?

– Именно так, Степан. Шикарно сформулировал. Чтобы уж точно никто не полез в зону, к делу подключена старая добрая пропаганда. Военные без труда распространили слухи о сверхзаразном заболевании.

– Почему не радиацию приплели?

– Карантин по заразе, а не облучение или другая беда, был придуман, чтобы получить формальный повод задерживать на любое время всех, кто проникнет или хотя бы чересчур приблизится к зоне, а также в принципе любого подозрительного субъекта, даже если он и на сто километров не подходил к зоне 55. Подозрение на контакт с носителем вируса – и пожалуйте в каталажку. Чертовски удобно.

– Ну, а результаты? – форсировал Андрей.

– Пробный запуск – пять процентов, – в том же лаконичном ключе ответил Бернштейн. – А лишним доказательством, что «эта штука реально работает», кроме редуцирования разлома, стала повышенная активность «серых» в зоне… а теперь, выясняется, и вокруг нее. Между прочим, редчайший случай. Лично я прежде не видел и не слышал, чтобы «серые» покидали зоны разломов.

– Теперь все более-менее понятно, – сказал Лунёв. – Кроме одного. Все это напрямую не касается интересов ЦИК, почему же у вас тут суета?

– Это как раз напрямую касается ЦИК. Поначалу четыре золотых, а теперь и четыре зеркальных пакаля, выключенных из дела… это очень серьезно. Да и сам эксперимент вызывает у нас большие вопросы.

– Вы опасаетесь, что эксперимент может обернуться проблемами?

– Вот именно! Как раз поэтому нам необходимо держать руку на пульсе. И для этого требуются дополнительные силы.

– Там три кольца оцепления, – заметил Бибик. – Столько сил мы не наберем при всем желании.

– Мы будем действовать скрытно! Да, некоторым квестерам не удастся подобраться к центру зоны. Думаю, это обернется для них недолгой отсидкой за решеткой. Но кто-то все равно проникнет в научный лагерь. Кто-то самый лучший.

– И что там сделает? Снимет с установки пакали?

– Почему нет? В чем суть твоих сомнений, Степан?

– В общем-то нет сомнений. А почему сегодня?

– Завтра утром военные планируют запустить установку. Так что времени на раскачку нет. У меня пока под рукой разведчики и одна группа квестеров. Еще две группы прибудут в течение дня и четыре – вечером.

– И все пойдут в зону?

– Все. Но на вас особая надежда.

Андрею показалось, что в голосе у Бернштейна мелькнула нотка неуверенности. С чем она связана, оставалось гадать. Не верил, что все согласятся рискнуть? Но ведь они на службе. Вряд ли кто-то откажется. Тогда почему координатор едва заметно киксанул? Соврал насчет особой надежды на новоиспеченных квестеров?

– Почему вы думаете, что мы сумеем пробраться?

– Во-первых, у вас будет время на подготовку. Во-вторых, Степан хорошо ориентируется на местности…