– Иисус! Мария! – снова повторила старуха, задрожав еще сильнее, чем в первый раз.

– Ты слышала?

– Да, мсье комиссар.

– Ну, тогда – спокойной ночи!

И, пропустив вперед генерала, он закрыл за собой дверь на два оборота.

– Заверяю вас, генерал, – добавил Сальватор, – что она отсюда не двинется и что у нас впереди есть целая ночь.

А затем, обращаясь к псу:

– В путь, Брезил! – сказал он. – Мы выполнили всего лишь половину нашей задачи.

Мы расстанемся с Сальватором и генералом на крыльце замка в тот самый момент, когда они вслед за Брезилем направляются к пруду. Потому что следовать за ними значило бы, и мы это прекрасно понимаем, возвращаться той дорогой, по которой мы уже прошли.

Давайте сначала посмотрим, что происходит с Жюстеном и Миной. И это, естественно, вернет нас к господину Лоредану де Вальженезу.

Услышав пистолетный выстрел, Жюстен и Мина, уже пробежавшие несколько шагов по полю, остановились, как вкопанные. И пока Мина, упав на колени, молила Бога о том, чтобы он пощадил Сальватора, Жюстен, ухватившись за стену, слышал, чем закончилась схватка, и понял, что Лоредан был взят в плен.

И молодые люди смогли затем увидеть издали, как двое могикан уводили коня, на котором лежал господин де Вальженез. Они бросились в объятия друг друга, словно, заслышав издали звук грома, увидели в сотне шагов от себя вспышку молнии.

Склонив головы, словно в знак благодарности, они, в перерывах между двумя поцелуями произнесли имя Сальватора, а затем побежали вперед по узкой тропинке, на которую старались ступить так, чтобы не раздавить васильки. Они свято чтили эти полевые цветы, поскольку однажды ночью Жюстен именно посреди поля, заросшего васильками и маками, нашел Мину, заснувшую под бдительным взором луны, и она в тот момент напоминала маленькую фею урожая.

Добежав до более широкой тропинки, они смогли взяться за руки и продолжить движение вместе. Спустя несколько минут они достигли рощицы, в которой была спрятана коляска.

Бернар узнал Жюстена. А увидев, что тот был с девушкой, начал понимать смысл драмы, в которой ему суждено было сыграть чуть ли не решающую роль. И он почтительно снял украшенную лентами шляпу. Когда девушка и ее любимый уселись в коляску, ямщик сделал тот снисходительный жест, который означал: «И куда же мы теперь поедем?»

– Северная дорога! – ответил Жюстен.

Бернар направил лошадей по той же дороге, по которой только что приехал. И вскоре коляска скрылась на Парижской дороге, по которой следовало проехать, чтобы достичь заставы Фонтенбло, и дальше вплоть до заставы Вильет.

Давайте пожелаем нашим детям счастливого пути, оставим их сердца наполненными всеми возможными радостями и горестями и вернемся к нашему пленнику.

Стражников не остановило то, что надо было ввести господина де Вальженеза в хижину: главным препятствием было ввести туда его лошадь!

Хижина состояла из одного этажа, была пятнадцать метров шириной, не считая коновязи. Для трех человек и одной лошади места явно не хватало.

– Черт возьми! – сказал Жан Торо. – Об этом мы как-то не подумали!

– Мсье Сальватор – тоже, – сказал Туссен.

– Дурень! – произнес Жан Торо. – Да как же он мог это предвидеть?

– Как? Да разве он не все предвидит?

– Ну, коли он этого не предвидел, то об этом должны подумать мы сами, – продолжил Жан Торо.

– Давай подумаем, – сказал Туссен.

И они принялись думать. Но сообразительность не была самым сильным местом этих добрых людей.

После минуты размышлений Жан Торо сказал:

– А ведь здесь неподалеку река.

– Что? Здесь рядом есть река? – воскликнул Туссен Лувертюр.

– Да, черт возьми!

– И что же ты предлагаешь? Утопить лошадь?

– Подумаешь, – лошадь плохого человека! – сказал с неприязнью Жан Торо.

– Но лошадь даже очень плохого человека может быть вполне приличным животным! – напыщенно произнес Туссен Лувертюр.

– И правда… Что же делать?

– А не отвести ли нам ее в «Божью благодать»?

– Ну и дурень же ты! Даже для овернца!

– Ты так считаешь?

– Да пойми же ты: если хозяин «Божьей благодати» увидит, что Туссен Лувертюр или Жан Торо приведут к нему лошадь, он непременно спросит, кто же хозяин этой лошади… И что же ты ему ответишь? Ну, говори же? Если ты сможешь что-то ему сказать, бери лошадь и веди ее в «Божью благодать».