— Тогда наверняка это всё для вас.

— Простите, я хотел только убедиться.

Она бросила на него леденящий взгляд.

— Послушайте, я здесь работаю семь лет, на этих «проклятых» сделала диплом, кандидатскую и докторскую, накропала десятка полтора статей и две книжки. И как раз эти папки я могу снять с полки с завязанными глазами.

Ему вспомнился скабрезный, хотя и страшно уморительный анекдот про завязанные глаза, и он улыбнулся своими.

— И предупреждаю, если начнете мне тут травить про завязанные глаза, забираю папки, вас отсюда выпроваживает охрана, а в следующий раз вам придется прислать сюда своего полномочного представителя. На вашу шовинистскую, сексистскую кодлу никакая научная степень не действует, и надо кием лупить по морде и яйцам, чтобы вколотить хоть чуточку культуры в вашу пустую башку. Однако чем я еще могу вам помочь?

Он лишь покачал головой, боясь себя выдать. Теперь он отдал бы все на свете за номер ее телефона — так действовал на него подобный темперамент. Ассистентка гневно взглянула на него, развернулась и зашагала прочь, демонстративно покачивая бедрами.

— Секундочку! Я бы еще хотел…

— Бог свидетель: если речь пойдет о номере телефона или подобных вещах…

— Наоборот. Речь пойдет о ваших знаниях.

Он вытащил из записной книжки листочек с интересующими его фамилиями и протянул бумажку этой молодой представительнице слабого пола.

— Будникова, девичья фамилия Шушкевич, Шиллер, — читала она вслух, потом на мгновенье прервалась и подозрительно посмотрела на него. — Вильчур, Мищик, Соберай, девичья фамилия Шотт.

— Вам что-нибудь говорят эти фамилии?

— Не все.

— Но хотя бы некоторые?

— Естественно. Неужто мне и в самом деле нужно сделать себе на лбу наколку с научными степенями или срезать титьки, чтобы кто-либо из вас, великих мужей-историков, отнесся ко мне серьезно?

— Было бы непоправимой потерей…

Она взглянула на него, как мясник на тушу.

— …обезобразить лоб, за коим скрывается столь проницательный, аналитический ум.

— Вы еще на проводе, пан комиссар?

— Да.

— Прошу прощения, что это так долго продолжалось, пришлось все проверить в отделе информатики.

— Понял.

— Так вот, каждое сообщение пользователя пекатабыло послано с IP– адреса, являющегося SMS– шлюзом [150] сети Orange [151] .

— То есть кто-то пользовался интернетом с флешкой?

— Не думаю, поскольку сообщения высылались с браузера Skyfire [152] , использующего операционную систему Symbian.

— Что означает…

— Это означает, что кто-то делал снимки телефоном Nokia,с телефона же соединялся с «Контактом», в телефоне писал текст и с телефона его высылал.

— Понял. Дадите мне эти номера, чтоб я их проверил в Orange?

— Конечно.

— Олег, не в службу, а в дружбу, ты же ведь знаешь, как оно бывает. Последний раз, клянусь.

— У тебя два раза на неделе последний раз! Ты что, не можешь хоть раз, один-единственный раз сделать всё по-человечески? Прислать заявку с печатью и ждать ответа. Чтоб у меня было подтверждение, какое угодно, чтоб в управлении могли сказать: о да, комиссар Олег Кузнецов из полиции на Вильчьей тоже присылает нам официальные заявки.

— Ну, знаешь! Родственнику и такие слова!

— Какие же мы родственники?

— А кто свояченица двоюродной сестры моей жены?

— И ты это называешь родственниками?

— Ну хорошо, появилось у тебя уже что-нибудь на мониторе?

— Самому не верится, что я это делаю. Ладно, слушай… все было выслано с номера 798 689 459, это телефон с картой предоплаты, куплен 24 марта где-то в Кельцах, только не в салоне, точных данных у меня нет. Номер редко регистрировался в сети, всегда с приемопередающей станции номер 2328 в Сандомеже, которая находится… минутку… на водонапорной башне на Школьной. Владелец пользуется телефоном Nokia Е51, это популярная модель, купить можно где угодно.

Он остался верным своему решению, отказавшись от болеутоляющих, но по пути из больницы в прокуратуру велел таксисту остановиться возле магазина «Кабанос» и запасся небольшой бутылочкой «Джека Дэниэлса». Чем не болеутоляющее? Чем не расслабляющее? Да и с дозировкой не ошибешься, не то что с кетоналом. В кабинете он первым делом налил в кружку и почти залпом опрокинул припахивающий гарью виски [153] . О-о-о! В этом он нуждался несравнимо больше, чем в отдыхе за казенный счет в сандомежской больнице.