Крупная женщина танком надвигалась на маленького мужичишку в порванном и запыленном пиджаке.

– Ах ты, падла! Мерз-завец! С-скотина!

Женщина медленно, почти ласково произносила эти слова, как будто они божественной мелодией грели ей душу. Однако выражение ее лица и горящие недобрым огнем глаза говорили о том, что ее намерения благостью не пахнут.

– Все пропил, все пропил, сволочь! Тебе как нормальному человеку подарили, а ты, козел безрогий, пропил... Тебе ничего доверить нельзя, копейки в дом не принесешь. Я весь день как заводная кручусь, а ты всю мою молодость погубил...

В дальнейшем беседа двух лиц, вне всякого сомнения являющихся субъектами супружеских отношений и проживших, видимо, в браке не один год, не отличалась особой оригинальностью. Минут пять мы наблюдали стандартные агрессивные наезды женской половины на мужскую и жалкие попытки последней противостоять этой лавине ненависти.

Через пять минут беседа подошла к логическому концу. До мужчины наконец дошло, что о нем говорят нехорошо. Он вытянулся по струнке и даже приподнялся на носки, чтобы прямо в лицо крикнуть своей визави:

– Прекрати на меня орать!

Женщина нашла эту фразу вполне резонной, замолчала и, размахнувшись, отвесила мужичишке здоровенную затрещину, которая отбросила его прямо в наши с Дыниным объятия. Плюнув вслед улетевшему от нее муженьку, женщина развернулась и, хлопнув дверью, зашла в свою квартиру.

Мы придали телу мужичка вертикальное положение, и он удивленно и одновременно испуганно уставился на нас ошалевшими глазками.

– Вы себя нормально чувствуете? – вежливо поинтересовался я.

Мужичок в ответ утвердительно заморгал. Я пришел к выводу, что он вполне вменяем, и задал более сложный вопрос:

– Скажите, пожалуйста, где проживают супруги Мамонтовы?

Мужчина удивленно посмотрел сначала на меня, потом на Дынина и молча ткнул пальцем в дверь квартиры, за которой только что скрылась пожилая фурия.

– Вон там, – сказал он.

Дынин спросил:

– Это что, Маринки Мамонтовой мать?

– Угу, – промычал мужичок.

– А ты, похоже, ее отцом будешь? – сделал логическое заключение майор Дынин.

Мужичишка не стал отрицать этого факта.

– Нам надо поговорить с вами, – сказал я. – Меня интересует, когда Марина последний раз была дома.

– Кто ж это помнит? На той неделе, похоже, была... а может, и не была... – задумался заботливый отец.

– Так, значит, на прошлой неделе она еще была?

– Да вроде как... Она к нам раз в неделю в гости-то заходит. А вы что, ее женихи какие али как?

– Али как, – ответил я.

– То-то я и смотрю, – сказал Мамонтов. – Ухажеры-то ее побогаче выглядят.

Похоже, что эта фраза оскорбила Дынина, и в нем взыграла ментовская натура:

– Ну ты, ханурик, твое мнение здесь никто не спрашивает. Давай отвечай на вопросы и не жужжи не по делу! Твоя дочь уже две недели на работу не является. А ты, придурок, не можешь вспомнить, когда она была здесь последний раз!

– А где она работает? – удивленно воззрился на Дынина незадачливый папаша. – Ее же вроде какой-то ухажер богатый содержит.

Я понял, что совершил ошибку, не объяснив Дынину, что многие девушки не информируют своих родителей о характере своей работы. Они объясняют дорогие украшения и одежду тем, что у них имеются богатые любовники. И попробовал исправить ситуацию:

– А ты что, думал, что наш шеф просто так ей все эти цацки дарит? Чтобы она исчезла вот так, никому не сказав? Это и есть ее своеобразная работа.

– Да я правда не знаю, мужики, – забеспокоился пьянчужка. – Ну, заходит к нам в гости иногда. Она же не с нами живет и о своих планах не говорит.

– Ты мне туфту не гони! – строго сказал Дынин. – Он схватил пьяницу за ремень и притянул к себе. – У меня и не такие раскалывались. Вот посажу на пятнадцать суток!

– За что? Я ничего плохого не сделал, – еще больше испугался Мамонтов.

– Найдем за что! Вот, например, откуда у тебя такой ремень? Он в магазине не меньше пятидесяти долларов стоит.

Я тоже обратил внимание на то, что по сравнению с рваным пиджачком и грязными брюками папаши ремень выглядел просто здорово.

– Да это дочка подарила на день рождения! – взвился Мамонтов. – Она мне целый комплект подарила. У меня еще кожаная куртка и бумажник были. Между прочим, из итальянской кожи. Они в магазине так комплектом и продаются.

– И куда ж ты их дел? – спросил я.