– Это моя рыба!

– Нет, моя!

Последнее, что он еще слышал: «Уходит, сволочь, уходит!»

На мосту, склонившись над темной мутью Днепра, стояла Мария Прокопьевна. Накануне, в предвкушении полной и безоговорочной победы, она снова отправилась к парикмахеру, перекрасила волосы в соломенный цвет и вернула на голову свой златоглавый шиньон. Когда же она снова увидела показавшийся из воды прусский шпиль на голове Андрэ, ее ярости не было предела. Она воззвала к небесам и из ее нутра вылетело страшное проклятье. Схватив попавшийся под руку камень, она кинула его в Днепр, взревев вслед новым проклятьем. Все, кто кроме нее был на мосту – Светлана, Фадеич и Швабра, принялись хватать камни, палки, бычки, пустые сигаретные пачки, бумажки и с руганью и матюгами бросать их в реку.

Андрэ плыл по Днепру, а вдогонку все летели и летели проклятья, тяжелые злые проклятья славян, кидавших в него с моста камни.

Когда он выбрался на берег, первое, что заметил, – четыре фигуры: хромой с костылем, некто длинный в черном мундире и две бабы – бежали вдалеке по боковой аллее парка в сторону города. Львов на Шеломе не было. С неба моросил дождь. Холод и ветер пронизывали насквозь, но какая-то непонятная радость переполняла его. Он жадно, словно человек, вернувшийся из удушливых вод, с наслажденьем вдыхал воздух этой сырой поздней осени, а внутри его играл и грел душу старый полузабытый мотив – «Весенняя песнь Сверхчеловека»…

Славяне, которые в этот предутренний час ехали по мосту через Днепр первым троллейбусом, стали свидетелями странной картины. Какой-то человек в золотом Шеломе, вознеся руки к небу, в одиночестве танцевал под дождем. А предрассветную тишину прорезал его громкий, улетающий вдаль по Днепру голос:

– Я вернулся!!! Шелом!!! Не сниму!!! Неее сниимууууу!!! Пошлииии выыыыыыыыыыы всееее!!! Наааа хууууйййй!!!