Кса’вен промолчал, но Хенрикос язвительно прохрипел.

— Раз ты сам сказал, то да.

Есугэй улыбнулся.

— Что ж, по крайней мере мы честны друг с другом.

— Ты используешь рожденные варпом силы, — сказал Кса’вен, словно объясняя свое решение. — Как нам стало известно, это признак врага. Они не придерживаются эдикта, и это нам дорого обошлось на Исстване.

Есугэй сложил руки. Каждый обрывок информации, который он получил с проклятой планеты, причинял боль. Они с Ариманом предупреждали, что именно так и произойдет в случае расформирования библиариуса.

— Я следую приказам моего примарха, — сказал Есугэй. — Если он прикажет мне прекратить использовать свои способности, я подчинюсь, но Хан давно не связывался со мной.

Он примирительно посмотрел на Кса’вена.

— В любом случае, он не будет обращать внимание на эдикт. Как и остальные. Уже долгое время дар — часть нас. Представь, если я скажу тебе отказаться от огнеметов, а тебе, сын Медузы, от металлической руки. Что вы сделаете?

— Ты говоришь, как один из колдунов Магнуса, — зло произнес Хенрикос.

— Думаю, — заметил Есугэй, — они лучше говорят на готике.

Кса’вен засмеялся, из его громадной бочкообразной груди вырвался рокот.

— А что ты здесь делаешь, чогориец? Ты далеко от дома.

— Мы? Наш корабль давно сбился с курса.

— Мы можем помочь. Куда вы направляетесь?

— В систему Чондакс, — ответил Есугэй. — Мой примарх там, хотя мне неизвестно, знает ли он о Резне.

— Уже знает, — пробормотал Хенрикос. — Как и вся галактика. Скоро мы увидим, как ублюдки Гора нападают на миры, подобно саранче. Вся галактика беззащитна перед ними.

Кса’вен предупредительно поднял руку, но Хенрикос продолжил.

— Ты разве не видишь, насколько бесполезно это? Мы можем еще некоторое время сражаться, но Феррус пал. Как и Вулкан с Кораксом. Это просто потеря времени.

— Мы обсуждали это много раз, брат, — терпеливо произнес Кса’вен.

— И? Думаешь, есть способ повернуть все вспять? Ты глупец. Я убью их столько, сколько смогу, и каждый раз буду плевать в их лица, но я не настолько глуп, чтобы полагать, будто это что-то изменит.

Хенрикос отшвырнул металлическую посмертную маску, словно провоцируя кого-нибудь возразить ему.

— Возмездие, немного удовлетворения, частичка боли. Это все, что осталось.

Кса’вен метнул в Есугэя оправдывающий взгляд.

— У Биона и меня немного разные взгляды на войну.

— Понимаю, — ответил Есугэй. — Каковы же твои?

— Победа придет, — ответил невозмутимо и без колебаний Кса’вен. — Не знаю, откуда, но придет. Мы должны быть терпеливыми.

Есугэй восхитился таким настроем, хотя исходя из того, что он узнал, ему было сложно разделить его.

— Надеюсь, ты прав.

— Так ты с нами? — спросил Хенрикос. — Мы могли бы использовать немного этой… Как ты ее называешь?

— Погодная магия, — ответил Есугэй.

— Глупое название, — легионер Железных Рук пожал поврежденными плечами. — Хотя весьма болезненна.

— Я должен вернуться к моему примарху, — сказал Есугэй, обращаясь к Кса’вену. — Я видел сны. Видения. Он в опасности.

Кса’вен с сомнением посмотрел на него.

— Это будет непросто, и у нас есть свои дела.

— Разве не лучше сражаться, объединившись с другим Легионом? Полнокровным, опасным, в котором много подобных мне творцов заклинаний?

— А твой Хан примет нас? Я ничего не знаю о нем.

— Немногие знают, но я буду говорить от вашего имени, — улыбнулся Есугэй, так тепло, насколько смог в данных обстоятельствах. — Если вы отправитесь со мной.

Кса’вен был склонен согласиться, но не терял осторожности. Он опустил черный как сгоревшие угли подбородок на перчатки.

— Это был тяжелый путь, — сказал он. — Время от времени, посреди космической ночи, у меня возникало желание попросить совета. Ты знаешь, старым способом, который нас приучили забыть. Я никогда не поступал так, ведь мы давно перестали верить в богов и чудовищ. Возможно, нам не стоило так быстро забывать их.

Есугэй кивнул.

— И те и другие реальны.

— Я спрашиваю себя: на что я рассчитывал, собираясь молить о таком наставлении? Был бы мне явлен какой-то знак? Наткнулся бы я на след Вулкана?