– Смотри, это загрязнение атмосферы! – с возмущением говорит какая-то женщина своему сыну, крепко держа его за руку.

Я теперь буду чаще ездить на поезде, мне нравится его баюкающее укачивание, мне нравится ехать и свободно наблюдать за окружающим меня миром.

Я звоню Стивену, я думала оставить ему сообщение, но он отвечает сам.

– Все в порядке? Ты на работе, можешь говорить?

– Могу, у меня перерыв. Я думал о тебе сегодня утром, ассистировал на пересадке, операция прошла с осложнениями…

– У тебя встревоженный голос, что-то случилось?

– Ничего, просто устал.

– Но это же не по твоей вине?

– Нет, я же не хирург, я просто присутствовал на операции.

– А скажи, ты лечишь сердца или разбиваешь?

– Почему ты так говоришь?

– Просто так, шучу. Когда мы увидимся?

– А, знаю! Ты ходила сегодня к своему ясновидящему. Ты правда веришь в эти глупости?

– Мне любопытно… И потом, этот был хороший.

Стивен продолжает. Внезапно в его голосе чувствуется раздражение.

– Удивительно, как ты веришь в это, ты же так любишь жизнь. Ты не понимаешь, что если бы можно было предсказать ее, никакой жизни больше бы не было? Одно из главных свойств жизни – непредсказуемость. Найди мне хоть одного ясновидящего, который может предсказывать, какие цифры выиграют в лото, и тогда я пойду к нему, или, думаю, он даже сыграет в лото без меня. Найди ясновидящего, который предсказывает теракты, катастрофы, с точностью, а не просто… «Я вижу в две тысячи двенадцатом году землетрясение». Ясновидения не существует. Это психология, максимум – телепатия. Это использование людских слабостей и уязвимости, их потребности в утешении…

– О\'кей, о\'кей, успокойся. Мне любопытно, я же тебе говорила. Так когда мы увидимся, доктор?

– Сегодня и завтра – нет. Я перезвоню тебе. Мне нужно возвращаться к работе. Целую.

– Я тоже целую тебя, держись.

Я удивлена тем, как нервно реагирует Стивен. Да что тут страшного! Меня всегда привлекали тайны. Жизнь без тайн была бы невыносимой. Жизнь сама по себе тайна.

Я проверю предсказания Пьера… Я звоню Лили и прошу о помощи. Мне нужно распечатать восемьсот писем. Лили очень сожалеет, но она занята этим вечером. Певец зайдет за ней через час, он приготовил ей сюрприз. Она обещает помочь мне завтра:

– Это может подождать несколько часов, это не срочно? А что твой ясновидящий, ты мне не рассказала?!

– Хорошо, но очень непросто… я завтра расскажу.

Мне пора выходить, поезд подходит к вокзалу.

– Нет, скажи хотя бы две-три вещи!

– Мне нужно найти голубой конверт и следовать за своими снами… не бояться… Стивен уйдет от меня. Все в порядке.

– Бедняжка… Надо сказать, не слишком он веселый, твой парень.

– У нас разные вкусы. Нам нужно попрощаться. Я спешу.

– До завтра, красавица.

Бабушка Тары ждет меня, она встретила мою дочку из школы и покормила ее. Моя бывшая свекровь рассказывает мне, что она пыталась поиграть с Тарой, но та предпочитает видеоигры и DVD. Я отвечаю ей, что это не так страшно. Я тоже не любила играть со взрослыми. Тара разделила свою жизнь на три мира: ее подружки, с которыми она играет, взрослый мир ее родителей, где она предпочитает отмалчиваться, и целый виртуальный мир, игровой, в который она так любит убегать. Тара молча целует меня, едва касаясь губами, и возвращается к телевизору. Я стараюсь закончить разговор, говорю доброй бабушке «спасибо» и чмокаю ее в щеку на прощание. Я закрываю дверь, испытывая тайное возбуждение от ожидающего меня дела.

– Хочешь помочь маме?

– В чем?

– Искать таинственный голубой конверт.

– Ладно. Это в тех больших мешках?

– Да. Откуда ты знаешь?

– Я рылась в них.

Я хватаю первую сумку с надписью «октябрь», которую с трудом могу поднять, и вываливаю содержимое на ковер, таща ее за дно. Я сминаю джутовый холст в бесформенный ком, бросаю его возле бюро. Я устраиваю Таре погоню за сокровищами.

– Нужно найти голубой конверт, золотко, секретное послание…

– Кто его написал?

– Воздыхатель.

– Но у тебя уже есть один воздыхатель.

– Это правда… Другой, с которым я еще не знакома…

– Это сложно.

– Ты поможешь мне?

Я нервно раскладываю все письма на полу, как будто начинаю собирать пазл. Мы внимательно изучаем каждую деталь нашей мозаики.

– Тут нет голубых, – заверяет меня Тара раньше, чем я делаю тот же вывод.

В шесть лет нейронные связи работают в ускоренном режиме.

– Ты права, дорогая, тут нет голубых.

– Ты уверена, что оно не розовое? Розовое – это лучше для влюбленных, потому что тут два розовых письма.