Барри Лестер носил прозвище Везунчик — и действительно им был. Ну, взять хотя бы внешность. Многие считали, что он похож на хорька. Небольшого росточка, тощий, костлявый, лицо веснушчатое, глаза водянисто-голубые, рыжие волосы клочьями торчат в разные стороны, сколько их ни причесывай. Но почему-то ему всегда везло с дамами.

Или взять карьеру. Барри был преступником, не шибко ловким, и специализировался на мелких кражах. И его часто ловили с поличным и арестовывали. Но, несмотря на это, ему обычно удавалось избежать наказания за свои преступления; то окружной прокурор что-то напортачит, то свидетель почему-то не явится на суд, то он вдруг выдаст полиции информацию о каком-то более серьезном преступнике в обмен на освобождение или мягкий приговор.

Но, к несчастью, везению Барри вдруг пришел конец. Он был застрельщиком в ограблении винного магазина. Когда его столь же неумелые подельники запрыгнули в машину с криками «поехали, поехали!», Барри пытался удрать. Но в двух кварталах от места преступления в его машине вдруг кончился бензин. И всех их арестовали. Барри пытался вызвать своего адвоката, но выяснилось, что тот в отпуске. У остальных членов шайки адвокатов не было, и они тут же бросились в ноги прокурору и заключили досудебную сделку, взвалив всю вину на Барри. И когда адвокат Барри, загорелый и отдохнувший, вернулся с Гавайских островов, то пришлось ему сообщить клиенту, что тому, скорее всего, придется на протяжении нескольких лет встречать Рождество за решеткой.

Однако Барри Лестера не напрасно прозвали Везунчиком. Как только над головой его начали сгущаться тучи и положение стало выглядеть безнадежным, Тиффани Стар, его подружка, пришла в тюрьму навестить его, и тучи развеялись, выглянуло солнышко. А через два дня Барри окончательно убедился, что удача сопутствует ему. Он затеял драку с известным криминальным авторитетом по имени Григорий Карпинский.

Карпинский зарабатывал на жизнь, нанося тяжкие телесные повреждения любому, на кого укажет Николай Орланский. Высоченный, ростом шесть футов пять дюймов, со стальными мускулами парень, он имел уровень интеллекта немного ниже среднего и отличался невероятной жестокостью и подлостью. Каждый день заключенным тюрьмы округа Ли полагалась часовая прогулка, и Григорий проводил этот час, тягая железо в углу асфальтированной площадки, у изгороди, в то время как остальные играли в баскетбол или же просто сидели, курили и болтали. Он как раз направлялся в этот угол, когда с ним вдруг столкнулся Барри Лестер. Столкновение не произвело на Карпинского ни малейшего впечатления — все равно, что слону дробина. Но вместо того, чтобы бежать, сломя голову, спасая свою жизнь, Барри глянул на Григория и рявкнул: «Смотри, куда прешь, задница!»

Подобную фразу в обычных обстоятельствах Григорий истолковал бы примерно так: «Очень тебя прошу, сделай из меня котлету, добавь кетчупа и сожри!» Но и он тоже получил инструкции, и вместо того, чтобы оторвать Барри голову, ухватил его за волосы, подбросил и ударом кулака сломал нос.

С этого момента Барри видел мир, словно в красном тумане. Он помнил, как к нему на помощь бросились охранники, помнил, как умолял их оградить от дальнейших нападений и поместить в изолятор — так называлось тюремное отделение из одиночных камер, куда ради их же защиты сажали доносчиков и тех заключенных, которым угрожала опасность быть убитыми или избитыми до полусмерти другими заключенными. И вот после посещения лазарета, где врачи и сестры изрядно потрудились над его носом, заветное желание Барри Лестера исполнилось.

На рассвете Чарльз Бенедикт припарковался в том месте, откуда просматривался выезд из владений Хораса Блэра. Вокруг располагались особняки и крупные владения других богачей, так что шансы, что его заметит кто-то из соседей, сводились к минимуму. И даже если и заметят, первоклассный «мерседес» Бенедикта не должен был привлечь особого внимания — на таких машинах тут ездили многие.

В восемь тридцать Блэр в «бентли» выехал из ворот и поехал в город. Бенедикт направился за ним. Он видел, как Хорас въехал в многоуровневый гараж своего офисного здания, где припарковался на специально отведенном для его машины месте. Адвокат проехал следом и оставил автомобиль двумя уровнями ниже. На Чарли были джинсы, кепка-бейсболка, темные очки, коричневая куртка из мягкой ткани и перчатки из латекса. Он вышел из «Мерседеса», прихватив с собой несколько предметов, в том числе копию ключа, снятого со связки ключей Кэрри Блэр, которым можно было отпереть багажник «бентли», пакет на молнии, где лежало скатанное в комок полотенце, намокшее в крови Кэрри, и еще маленький пакетик, где находился клок волос бывшего прокурора, который он вырвал, прежде чем захоронить свою жертву.

Бенедикт сунул пакетик с волосами в карман куртки, пакет с полотенцем спрятал под полой. Выждал, когда поблизости никого не будет, и отпер багажник «бентли». И первым делом высыпал волосы из пакетика. Затем достал полотенце. Он хранил его в морозильнике, и кровь замерзла; во время поездки оно лежало у него в холодильной камере «мерседеса», но от тепла, исходящего от тела, кровь быстро разморозилась, и он вымазал ею часть багажника у самого края. Затем Бенедикт снова убрал полотенце в пакет. Оба эти предмета надлежало сжечь. Причем как можно скорее.

Несколько лет тому назад Бенедикта проконсультировал на эту тему один из потенциальных клиентов. Его обвиняли в том, что он заколол свою жену ножом. Убийца завернул тело своей жертвы в кусок брезента, чтобы в багажнике не осталось ни единого следа. Но когда вытаскивал тело из багажника, чтобы захоронить, пятнышко крови все же осталось. Ночь выдалась темная, и он ничего не заметил. Совсем небольшое пятнышко — но его оказалось достаточно, чтобы получить пожизненное. Убийце пришлось обратиться к какому-то другому адвокату, потому что сумма, названная Бенедиктом, оказалась для него непомерной. Но сам Бенедикт хорошо запомнил, какой ущерб может нанести крохотное пятнышко крови.

Прежде, чем закрыть багажник, Чарльз достал из кармана последний предмет. В дальней части багажника лежали сумка для гольфа и пара спортивных туфель. Адвокат слегка передвинул туфли и положил револьвер 38-го калибра, оборвавший жизнь Кэрри, прямо за ними — так, чтобы обнаружить оружие не составляло труда. Серийный номер на пистолете был спилен, отпечатки пальцев стерты — с тем, чтобы он не смог вывести полицию на Бенедикта. Естественно, что при обнаружении пистолет вызовет подозрения и станет весомой уликой и доказательством вины, когда тело Кэрри эксгумируют, а баллистическая экспертиза покажет, что женщина была убита пулей, выпущенной именно из этого оружия.