На завтрак будет так и не допитый квас и пирожки. Один должен оставаться в номере, а надо еще прикупить. Ага, вон на углу стоит продавец и из корзины ими торгует. Вот и будет мне три пирожка с яблоками. Что-то привык я тут пирожками угощаться. Но где я их буду в Твери раздобывать? Нельзя сказать, что их там нет, однако придется, наверное, ходить на улицу Петропавловскую. Вроде как ближе к дому я их продажи не видел.

Прибыл в номер, устроился поудобнее и занялся мысленным составлением программы на завтра. Итак, утро — полиция. Обед — редакция. После обеда — вызовы, если таковые будут. В промежутки между ними — сапожник и штопальщик. Он живет на Самарской, это недалеко отсюда. Я сегодня там ходил, но вывески его не видел. Номер дома у меня записан, возможно, он внутри квартала, и вывески его оттого не видно.

Программа обсуждена.

Теперь можно подумать и о менее глобальном. Вот, предположим, сходим мы туда с Борщовым. Вампира, к примеру, не застанем, хотя какие-то следы увидим. Что делать дальше? Пожалуй, надо будет нанять жреца для совершения обряда в доме. Соседям благословение Акера или Мардога не помешает, а вот вампир туда уже не войдет. Лежка потеряна. Тут он может и попасться. Или разозлится и на меня охотиться начнет.

Еще раз поразмыслил о своем «чувстве вампира» и подумал о полезности его и важности. Ну и финансовые выгоды в этом есть. Если оно будет постоянным и позволяющим локализовать место пребывания кровососа, можно будет договор заключить с городским головой о регулярной проверке района города на вампиров. С оплатой повыездно. А убивать — это можно и самому, а можно и с охотниками на нечисть договариваться за процент от награды.

С прозы жизни я постепенно перешел на возвышенное, вспомнив доклад на обществе. А не написать ли мне книгу о моем путешествии и поисках в пещерах? Главным героем буду не я, а некий благородный по происхождению и внешности юноша, который стал врагом злого колдуна (слово «маг» для такого паршивца не подходит). Вот юноша преследует колдуна и настигает того в пещере. Дальше под сводами произойдет эпический поединок с колдуном на мечах, где злобный тип и падет. В фехтовании я понимаю мало, но есть у кого спросить в Академии. И попросить подправить ошибки в описании поединка. Можно даже написать, что злобный колдун похитил невесту юноши и прячет ее в каменных чертогах. Ну а потом юноша ее освободит. Свадьба и все такое прочее, слезоточивое и умильное.

Исмаил может даже остаться, пусть он будет заколдованным этим самым колдуном-харазцем. И будет мыслеречью читать отрывки из «Кер-наме». Это единственный эпос, который я знаю у харазцев, и даже пару отрывков из него хорошо помню. Но можно будет и филологов поспрашивать.

Вот поплыву обратно в Тверь и на пароходе попробую начать. Впереди зима, жизнь придет поспокойнее, можно будет пописать, если хорошо пойдет. А не получится хорошо написать — значит, предстоит развлечение мне — писать, и Масику — рвать написанное и отвергнутое на полоски.

Перед сном я захотел перебинтовать рану и приятно удивился, увидев, что она зажила. Это явно результат посещения храма.

Наутро я, даже не отведав пирожков и квасу, зато вооружившись до зубов, отправился к квартальному Борщову с визитом. Дабы поделиться с ним своими догадками и предчувствиями. Чего не позавтракал? А не хотелось.

Семен Егорович выслушал меня и на удивление кратко сказал, что на основании того, что сейчас известно, нельзя связать гибель чинов полиции и предполагаемое гнездо вампира на улице Венцека. Тут я с ним вынужден согласиться. Информация же о гнезде вампира будет немедленно проверена. Но… другим квартальным надзирателем. А он, Борщов, подключится, если удастся связать оба события.

Тут Семен Егорович покинул меня и минут через десять вернулся с молодым человеком приятной наружности. На вид ему было лет 25, и выглядел он писаным красавцем. Борщов представил нас друг другу. Квартальный надзиратель Солнцев Андрей Андреевич оказался не только человеком приятной наружности, но еще и человеком приятной деловитости. За какие-то полчаса он организовал ордер на вторжение в квартиры и четырех городовых для поддержки. Поскольку я вызвался тоже участвовать, меня успели даже привести к присяге. Оказывается, когда негосударственные служащие участвуют в Самаре в полицейских и иных правоохранительных действиях, они обязаны приносить временную присягу о соответствующем поведении и неразглашении. А меня в «Хлебную» повели и эксплуатировали без присяги… Нехорошо, господин Чумаченко, нехорошо…

С этим-то было недолго — прочитал беренсоновский бланк с текстом и приложил руку. Срок мне там указан одни сутки, но вообще можно и дольше, если речь идет о преследовании преступников в сельской местности.

Пока мы выдвигались к месту лежки, Андрей Андреевич рассказал, что действительно половина дома там нежилая. Жильцы сверху умерли года полтора назад (тогда была эпидемия какой-то простудной инфекции), а нижние жильцы месяцев пять тому (поехали в Рождествено по льду и попали в полынью). В верхнюю квартиру желающих не находится отчего-то, а вот в нижнюю могли бы и вселиться жильцы, но там идет какой-то спор о наследстве, который еще не разрешился. Одного из наследников он лично знает, ибо приходилось арестовывать за пьяный дебош. Он, как квартальный надзиратель, не хотел бы, чтобы тому дебоширу наследство досталось. Пусть лучше с ним возится квартальный с Садовой. Приятно иметь дело с людьми дела.

Мы прибыли и рассредоточились. Трое полицейских чинов заняли позиции с разных сторон дома, четвертый пошел отыскивать понятых и дворника. Мы же пока с квартальным заняли место у подъезда. Я спросил:

— А вынесут ли наследники тот ужасный факт, что при нашем вторжении в жилище пострадает пара оконных стекол, или это их разорит вконец?

— А для чего вам нужно стекла крушить?

— Перед тем как вторгаться, можно пустить в помещение заклинание Астральный Глаз — и будет видно, есть там кто-то или нет. Но оно через стекло не проходит. На верхнем этаже форточка одна открыта. А на нижнем — нет. Поскольку пять месяцев за жильем никто не смотрит, могло что-то со стеклом произойти.