Шрифт:
– Значит, охотимся, господин Мегрэ?
Комиссар вздыхает, расплачивается и тяжело поднимается по лестнице уголовной полиции. Франсуа, старый служитель, не дает Мегрэ войти к себе в кабинет:
– Вас ждут, господин комиссар. Франсуа бросает взгляд на обитую дверь в кабинет начальника. Мегрэ понимает.
На столе горит лампа с зеленым абажуром, но шторы не задернуты и окна распахнуты, являя взору пейзаж набережных, откуда тянет влажной прохладой.
Начальник уголовной полиции поднимает глаза. Рядом с ним, стараясь не смотреть на комиссара, стоит Люкас с видом побитой собаки.
– Вы оказались правы, Мегрэ. Некий Пикпюс действительно убил гадалку.
Комиссар хмурится: к чему это предисловие?
– К сожалению, главного свидетеля едва ли удастся допросить в ближайшие дни.
Почему Мегрэ охватывает страх? Он ведь знает Октава Ле Клоагена всего несколько часов. Да и можно ли сказать – знает? Серьезность начальника, смущение Люкаса… Мегрэ предчувствует беду. Неужели старика…
– Моя вина, – бормочет Люкас.
Когда они наконец заговорят по-человечески?
– Я допрашивал его более часа…
Нет, речь идет не об отставном судовом враче. Речь идет о Маскувене – Люкасу было поручено допросить его еще раз.
– Я решил съездить с ним на улицу Пирамид. На всякий случай. Мне казалось, в присутствии пресловутой графини я что-нибудь да вытяну из него. Вел он себя спокойно. Вот я и подумал – стоит ли брать такси, тем более что на набережной их не было. Мы пошли к Новому мосту. Вокруг не протолкнуться: «Бель Жардиньер» только что закрылся, продавцы и служащие толпами…
– Дальше.
– Все произошло быстрее, чем я успел среагировать. Он неожиданно перемахнул через парапет моста. Мегрэ молча набивает трубку.
– Ему не повезло. Перед тем как упасть в воду, он ударился о бык.
Картину нетрудно себе представить: великолепный вечер, сотни, нет, тысячи людей, перегнувшихся через парапет, запрудивших набережные… по воде плывет серая шляпа, рядом барахтается темная масса… кто-то из прохожих сбрасывает пиджак, ныряет…
– Тут как раз шел буксир, и… Толпа с замиранием сердца следит за происходящим. Буксир маневрирует, винт хлещет по воде, где тянутся красноватые отблески заката, спасителю протягивают багор и потерявшего сознание Маскувена вытаскивают наконец на черную железную палубу судна.
– Он жив, но толку от него – что от мертвеца: он ударился головой о камень. Его отвезли в Отель-Дье, где известный хирург Шенар…
Мегрэ чиркает спичкой, раскуривает трубку.
– Ваше мнение? – осведомляется начальник полиции. – Вам не кажется, что это все меняет?
– Что меняет? – бурчит комиссар.
Разве можно угадать, как пойдет расследование? М-ль Жанна – вот та мертва, и это покамест единственный бесспорный факт во всем деле. Ее убили двумя ударами ножа, когда она спокойно сидела, опершись локтями о столик в стиле Людовика XVI. Значит, ничего не опасалась. Ле Клоаген в кухне… Маскувен и его графиня…
– Куда делась женщина? – спрашивает Мегрэ, попыхивая трубкой.
– Какая женщина?
– Из Морсана. Как там ее? Словом, хозяйка «Голубка».
– Она торопилась на поезд.
– Она знала Маскувена?
– Я не догадался об этом спросить, – кается сконфуженный Люкас. – Она очень спешила: гостиница переполнена.
Мегрэ думает сразу обо всем, и доказательство тому – вопрос, заданным им сквозь зубы и вызывающий у начальника улыбку:
– А где лини?
Уж не собирается ли комиссар отвезти их г-же Мегрэ к ужину?
3. Девушка в красной шляпке
Примерно через каждые четверть часа Мегрэ стонал и отдувался, чудовищным усилием приподнимая навалившуюся на него вселенную, хотя на самом деле всего лишь с трудом вырывал собственное тело из влажных простыней, поворачивался на другой бок и снова погружался в населенный кошмарами сон. Всякий раз г-жа Мегрэ тоже пробуждалась и, поскольку засыпает она медленно, долго смотрела на шторы, вздуваемые ветерком.
Ночь была кристально ясная – до такой степени, что даже сюда, на бульвар Ришар-Ленуар, казалось, доносился легкий шум Центрального рынка.
В доме № 21 на Вогезской площади окно одной из спален тоже распахнуто, но в комнате ни души, хотя привратница, прибирающая квартиру, заранее расстелила постель.
В одной из палат Отель-Дье сиделка с лошадиным профилем вяжет у изголовья Жозефа Маскувена, лица которого под бинтами почти не видно.
М-ль Жанну, покоящуюся в холодильном шкафу Института судебной медицины, никто не охраняет. Зато на бульваре Батиньоль, в двух шагах от огней площади Клиши, инспектор Жанвье время от времени встает со скамьи, прохаживается под деревьями и поглядывает то на луну, повисшую между коньками двух заполоненных рекламой крыш, то на темные окна дома № 17.