– Ты многого не знаешь, – подал голос Амплус. – Враг действительно силен. Но он еще сильнее, чем ты думаешь. Чего ты хочешь?

– Я был у Бенефециума, – прошептал Игнис. – Так же, как ты. Мне показалось, что этот угодник или мудрец ставит хитрость выше мудрости, но и мудрости он не отказывает. Из его слов я понял, что Пурус уже опутан властью врага. Бенефециум прямо сказал, что теперь Ардуус опаснее Светлой Пустоши. И добавил, что справиться со Светлой Пустошью могут такие же, как я, или подобные мне. Но не только они. Ищи мудрости, сказал Бенефециум. Я пришел к тебе за мудростью, Амплус.

– А ты думаешь, что Магические Ордена могут встать на сторону Эрсет? – удивился Амплус. – На сторону той силы, которая готова все обратить в тьму и все опрокинуть в бездну? Не думаешь? Хорошо. Тогда скажи, как ты хочешь получить от меня мудрость? В виде свитков? Наставлений? Пророчеств? Или тебе нужен мой посох?

– Совет, – твердо изрек Игнис, – совет и надежда, что, если потребуется, маги объединятся против возвращения Лучезарного.

– С кем? – сжал губы Амплус.

– С теми, кто встанет против него, – ответил Игнис. – С такими, как я, с угодниками, со всеми. Поверь мне, Амплус, готовых противостоять Лучезарному не так много, как хотелось бы, но они есть.

– С такими, как ты? – усмехнулся Амплус. – А Бенефециум сказал тебе, что никто не знает предназначения той метки, что настигла тебя? Ты – как дудка, звука которой никто не слышал. Он станет известен только тогда, когда враг приложит ее к губам. Но враг будет держать ее крепко. Я еще ни разу не видел, чтобы дудка вырвалась из рук дудельщика.

– Маги нужны и для этого тоже, – кивнул Игнис. – Глупо ломать мечи, чтобы враг не смог завладеть ими.

– Угодники? – продолжил Амплус. – Кто они, если богов нет на этой земле? Бродяги? Слабые маги, которым не нашлось места в Орденах? Самоучки? Выскочки? Да и где они? Что-то я не вижу никого!

– Однако у одного из них, у Бенефециума, ты был, – заметил Игнис. – Да, в битве при Бараггале угодники сражались как воины. Но только потому, что их башни сдерживали врага. Теперь в Барагалле башен нет. Вы можете стать его башнями!

– И рухнуть? – скривился Амплус. – Мы не боги, Игнис.

– Богов нет теперь на земле, – вздохнул Игнис. – Наверное, это и правильно. Ради этого Энки сжег себя. Но не только боги вершат судьбу мира. А что ты скажешь на то, что воины Ордена Света, посланники Храма Света, слуги Лучезарного охотятся по всей Анкиде на таких, как я, и на угодников? Или они боятся нас больше, чем мы того заслуживаем? А что ты скажешь о воинах с пылающими глазами? О посланниках Рора? Они ведь занимаются тем же самым!

– А почему ты думаешь, что я – не Рор? – удивился Амплус.

– Я еще жив, – рассмеялся Игнис. – Пурус хочет меня убить только ради того, что скрыто во мне. Наверное, Рор хочет того же. Не понимаю зачем. Разве моя метка может пасть на акса?

– На одного из них она пала, – произнес сухими, как будто окаменевшими губами Амплус. – Во всяком случае, так мне кажется. Но скажу тебе сразу. Я могу предполагать, кто такой Рор, но не знаю точно. Чтобы закончить эту часть нашей беседы, скажу тебе главное – если хоть кто-то встанет против погани, что пожирает Анкиду, четыре магических ордена будут с ним. Пусть даже мастера этих орденов будут прожженными негодяями и мерзавцами. Пусть даже они хотят власти и силы больше, чем кто-либо. Они будут на светлой стороне, потому что на темной – не будет ничего. Там – бездна.

– Даже Никс Праина? – улыбнулся Игнис.

– Даже она, – кивнул Амплус. – Хотя она очень зла на тебя, очень.

– Думаю, что у меня больше причин для злости, – не согласился Игнис.

– Какого совета ты хочешь от меня? – спросил Амплус.

– Такого, который ты захочешь мне дать, – сказал Игнис.

– Хорошо, – кивнул Амплус. – Я скажу тебе кое-что и дам один совет. Очень нелегкий совет. Скажу же я тебе следующее – Лучезарный не вернется. Как ни поливай кровью Анкиду, как ни затягивай ее паутиной Светлой Пустоши – все это только дерьмо Лучезарного, а не он сам. Его уже не будет здесь. Хотя, если эта земля, этот мир обратится в прах, если провалится в бездну, это и будет возвращение Лучезарного, но вернется он уже не сюда. Этого мира – не будет.

– Подожди, – не понял Игнис. – Я шесть лет хожу по Анкиде. И все, кто убежал шесть лет назад из Эрсет, все говорят об одном, что Храм Света готовит его возвращение. А еще более ужасно то, что тень Лучезарного бродит по земле! Вселяется то в одного, то в другого! Ищет себе новое воплощение!

– Вот! – выпрямил узловатый палец Амплус. – Ты и пришел к главному. Новое воплощение. Тень и новое воплощение. Не Лучезарный, а его тень. Не его память, не его замыслы, не его злоба, а только его тень. Другой Губитель. Новый.

– Послушай, – не понял Игнис и поежился, оглядывая бледные лица друзей. – Разве уже не достаточно мерзавцев, подобных своему покровителю? Что значит новое воплощение? Что значит другой Губитель? Что даст ему тень Лучезарного, если не его память, замыслы, злобу? Силу?

– Ему не нужна сила, – покачал головой Амплус. – Вся Светлая Пустошь и есть сила Лучезарного. Ее он как раз и оставил. Сумел оставить. Именно поэтому Энимал вещает, что скоро Светлая Пустошь обратится пеплом. Так и будет, но это не значит, что она развеется. Она соберется в нем!