– Я думал над этим, – после долгой, очень долгой паузы ответил Орс. – Не знаю. Думаю, что никак не мурс. Это доступно только творцу. Так что – человек. Но непростой человек. Особенный человек.

– А у акса могут быть дети? – спросила Кама.

– Ты бы поинтересовалась этим у Виз Вини, – рассмеялся Орс. – Думаю, что да. Но что это могут быть за дети, мне неведомо. Я уж не говорю о том, чтобы аксы составляли семейные пары друг с другом. Но даже от соития с человеком… Не знаю.

– Син – акс? – спросила Кама.

– Нет, – твердо произнес Орс. – Он не акс и не мурс. Это точно. Он кто-то другой.

– Сколько всего аксов? – спросила Кама.

– Шесть, – был ответ.

– Скольких из них ты знаешь? – поинтересовалась Кама.

– Когда-то знал всех, – ответил Орс, – но теперь знаю только Виз Вини. Хотя она единственная, кто держит в тайне свое имя. Она не была на поле у Бараггала. Она очень своенравна. Очень. Одиночка.

– Остальные? – спросила Кама.

– Фабоан, Хубар, Зна, Момао, Рор.

– Откуда ты знаешь их имена? – спросила Кама. – Или у тебя было время увидеть на поле Бараггала, кого из аксов Лучезарный оставил?

– Нет, – раздалось в ответ. – Син назвал мне эти имена. Он пересыпает историю Анкиды, как песок между пальцев. А я уж вспомнил, как все они выглядели. Я не знаю, кто они теперь. И как выглядят теперь. Но, думаю, узнал бы каждого, если бы подошел поближе. И, конечно же, немедленно был бы развоплощен.

– Мурс дух, – прошептала Кама. – Син – неизвестно кто. Человек или гах – это существо из плоти, внутри которого тлеет лоскут неосязаемого, слабый дух, подобный в чем-то мурсу. Но что такое акс? И кем был Лучезарный?

– И кем был Энки? – рассмеялся Орс. – Я редко виделся с Сином, но порой мы с ним неделями ломали головы, пытаясь ответить на эти вопросы. Знаешь, что он говорил? Не вздумай повторять это там, где торчат уши инквизиции, но он говорил, что Энки и прочие угодники, которые занялись факелами на поле Бараггала, не были богами.

– Не были богами? – затаила дыхание Кама.

– Они были строителями, учителями, спасителями, угодниками, но не богами, – прошептал Орс. – Хотя, конечно же, их можно называть богами, просто имея в виду немного другой смысл. Син считает, что бог может быть только один. Он же – Творец. Он же – нечто непостижимое и недосягаемое. Он – это тот, который ни во что не вмешивается, но наблюдает за всем и… короче, это тайна и величие.

– А Энки? – шевельнула губами Кама.

– Энки и прочие – дети бога, – как будто вздохнул Орс. – И Лучезарный тоже. Как я и как ты. Но если вспомнить, что мурсы – это вестники, то Энки и подобные ему – демоны. То есть существа, владеющие не только собственным духом, но и собственною плотью, как будто она – дух. И Лучезарный был подобен им. Но он был другим. Отверженным. Сияющим и ужасным.

– Но Энки сжег себя, – пролепетала Кама.

– Да, – согласился Орс. – И если не спас землю, исторгнув из нее Лучезарного, то отодвинул ее гибель на долгие годы. Принес себя в жертву. Не развоплотился, но принял муки, которых мог избежать.

– А аксы? – не унималась Кама.

– Полудемоны, – как будто вздохнул Орс. – Они владеют своим духом, но их тело подчинено не только духу, но и законам плоти. И все-таки они ближе к демонам. А такие, как Рор, очень близки.

– Значит, каждый из них может стать Лучезарным? – выдохнула Кама.

– Ты можешь стать людоедом? – спросил ее Орс.

– Нет! – воскликнула она.

– Можешь, – не согласился он. – Но не станешь. Так и аксы. Могут, но не станут. Хотя натворить страшного способны. Для того чтобы стать демоном, думаю, нужны тысячи и тысячи лет. Или, может быть, реки, наполненные живой кровью.

– Зачем Лучезарный оставил их? – выдавила показавшиеся вдруг пустыми слова Кама.

– Не знаю, – ответил Орс. – Может быть, он не хотел оставлять их. Может быть, все случилось само собой. Хотя гахов и некоторых мурсов он как будто сберегал в подземельях Донасдогама. Виз Вини называла это провидением зла.

– Где же тогда провидение добра? – скрипнула зубами Кама. – Где провидение Творца? Ты сказал, что, исчезая, Лучезарный оставил зерна, которые должны были прорасти и погубить эту землю. То зерно, что у меня в груди, оно уже проросло? Как я узнаю, когда оно начнет губить землю?

– У тебя в руках меч, выкованный слугами Лучезарного для других слуг Лучезарного, – ответил Орс. – Твоя ладонь все время на его рукояти.

– Я стараюсь научиться скрывать свет, о котором ты говорил! – воскликнула Кама.

– Этот меч выкован для того, чтобы губить все живое, – продолжил Орс. – Кто кем управляет, ты им или он тобой?

– Сколько всего угодников? – прошептала Кама.

– Мало, – вздохнул Орс. – Вряд ли больше дюжины.

– Они снова сожгут себя, если Лучезарный будет выбираться оттуда, куда его свергли? – спросила она.