Светская жизнь, а стало быть и политическая, происходила и в районе Неаполя. Аппиева дорога соединяла большие морские города с их просторными садками с живой рыбой и обустроенными пещерами с приемными залами и помещениями для пиршеств. Жизнь римских матрон, как и всех нобилей, протекала довольно размеренно. Но важно было вести жизнь, достойную их происхождения, т.е. блистать перед дворовыми слугами, соперничать с другими домами и обмениваться новостями.

Калигула жил вместе со своей матерью Агриппиной, братьями и сестрами с 20 до 28 года, когда ему исполнилось шестнадцать. Невозможно точно определить его пребывание у Ливии, прабабки, так как она умерла в 29 году; видимо, он провел у нее менее одного года. Наконец, его бабка Антония приняла Калигулу к себе жить между 29 и 30 годами. Но в это время, по исполнении девятнадцати лет, он уехал с Тиберием на Капри. Таким образом, Калигула десять лет находился под женским влиянием, и трудно оценить этот период его жизни, не зная характера женщин, которые управляли его развитием.

Что Калигула получил от своей матери? Он был третьим сыном, и Агриппина отдавала предпочтение старшему Нерону, но до 25 года, похоже, царило семейное согласие. Ничто не свидетельствует, что юный Гай был лишен материнского внимания, напротив, о нем все заботились, он жил в хороших отношениях со своими старшими братьями. Агриппина была превосходной матерью, ее плодовитость вошла в поговорку, как и ее супружеская любовь. Она разделяла жизнь своего мужа, и ее целомудрие было выше всех подозрений. Но, вероятно, ключ ее поведения лежал в повышенной чувственности, что отличало ее мать Юлию I и сестру Юлию II, которые были удалены из Рима за бесстыдство. Эта чувственность была удовлетворена в браке и рождении детей. Но так как Тиберий помешал повторному браку, вдова прославилась как целомудренная и воздержанная женщина, что давалось ей с большим трудом, учитывая ее характер. Она гордилась своим происхождением, ведь она была внучкой Августа, который ее очень любил. При этом она словно забывала, что ее отец Агриппа был выходцем из семьи малозначительной и принадлежал к сословию всадников. Агриппа выкупил свое происхождение и распоряжался тремя консулатами, занимая значительные провинциальные должности. Агриппину поддерживали все «друзья» Германика, которые потеряли вместе со своим покровителем самые лучшие надежды и перенесли свои чаяния на его старшего сына Нерона. Агриппина была окружена сторонниками Германика, и этот круг аристократов концентрировал в себе недовольство. Тиберий много страдал от высокомерия Юлии I, которая должна была выйти за него замуж по приказу, и вот он снова нашел в Агриппине бесцеремонность по отношению к нему. Она не колебалась ни дня, полностью расстроив жертвоприношение, обратившись к нему с горькими упреками, и Тиберий ответил, что она «гневается потому, что не царствует» (Тацит, Анналы, IV, 52). Умирающий Германии, который хорошо знал свою жену, советовал ей смирить свое высокомерие в интересах их детей. Теперь известно, что она придерживалась этого совета более пяти лет после его смерти, но когда ее старший сын должен был стать квестором и был окружен почестями, опять начинается ее несдержанное отношение к власти.

Второй знатной матроной в семье была Ливия, прабабка Калигулы. Ей тогда исполнилось 85 лет. С рождения она принадлежала двум великим семьям: Клавдиев и Ливиев, поскольку ее отец, урожденный Клавдий, был воспитан в семье Ливиев. Его мать Альфидия, напротив, по происхождению была из семьи муниципальных нобилей Фонтеев. Из наших документов можно предположить, что имел место неравный брак, по крайней мере, так считал сам Калигула (Светоний, 23, 3). Она родилась 30 января 58 года до н.э., вышла замуж еще совсем молодой за своего двоюродного брата Тиберия Клавдия Нерона. От этого брака родились Тиберий (16 ноября 42 года до н.э.) и Друз I (апрель 38 года). 17 января 38 года она вышла замуж, достигнув соглашения со своим первым мужем, за Августа, с которым создала примерную супружескую пару. Ее целомудрие было известно всем, так же как и ее сдержанность, но плодовитостью она не отличалась, поскольку не смогла родить Августу ни одного ребенка. Она сопровождала своего мужа почти во всех его путешествиях, но при его жизни получила мало признания. Ливия была добродетельной супругой и матерью, глубоко привязанной к своим детям, озабоченная тем, чтобы обеспечить им хорошее будущее. Калигула назвал ее «Улисс в юбке», что подчеркивает ее хитрый ум. Действительно, она по праву выступала в качестве первого советника своего мужа и затем и сына. Имела ли она большое влияние? Несомненно, ее роль была преувеличена и в первую очередь ее друзьями, которые этим хвалились. До конца жизни признаки заискивания, проявленные в форме публичного уважения, были оказаны ей повсюду, но в области управления делами она была осторожна, вероятно, потому, что не нашла общий язык с Агриппиной, женой своего внука. Тацит считает, что именно после ее смерти Тиберий начинает злоупотреблять властью. Калигула приходил к ней по возможности скрытно, чтобы предстоящий судебный процесс против Агриппины не коснулся самого младшего из ее детей. Вероятно, что в эти драматические моменты 28-29 годов Калигула сопоставлял поведение своей матери и бабушки: одна полна искренности и высокомерия, другая была приветливой и скрытной, и, наверное, более умной.

Остается бабка Антония; о ней мы не знаем почти ничего. Эта дочка Марка Антония и Октавии, сводной сестры Марцелла, основная наследница своего деда Августа, сводная сестра Юлия Антония, известного любовника Юлии I, дочки Августа, приговоренная за то, что подготовила заговор, была воспитана строгой матерью Октавией, плодовитость и целомудрие которой ставились в пример. Агриппина теми же качествами ее потом затмила. Как и Ливия, Октавия не вмешивалась в политику после смерти своего сына Марцелла. Антония пошла по пути матери. Родившись 31 января 36 года до н.э., она вышла замуж за Друза I, второго сына Ливии, которого сопровождала в его провинциальных должностях. Она имела много детей, трое из которых достигли зрелости; это — Германик, Ливилла, которая вышла замуж за Друза II, и будущий император Клавдий. После смерти своего мужа в 9 году она отказалась выйти замуж во второй раз, выбирая вдовство. Отныне она решила посвятить себя распоряжению своим необъятным имуществом, поскольку была наследницей части состояния своего отца Марка Антония в Азии и Египте. Такое уединение иногда шокировало, как и то, что она не появилась на похоронах своего сына Германика. При жизни Ливии она не участвовала в общественной жизни, но когда умерла вдова Августа, она взяла к себе двух детей — Гая и сестру Гая Друзиллу. При восшествии на престол Калигулы она оказалась единственной, оставшейся в живых из его советников, и честь, оказанная ей, подчеркивает уровень признательности, если не любви, со стороны Калигулы. В своем роде она была наследницей Ливии в императорской семье.

На пороге своего двадцатилетия в начале 31 года Калигула покинул Рим, чтобы присоединиться к Тиберию на Капри. И можно предположить, что эти три женщины, безупречные в личной жизни, одинаково были озабочены судьбой юноши и одарили его огромным состоянием. Они также заботились о том, чтобы воспитание молодого Гая было как можно более совершенным, что, вероятно, так и было.

Согласно обычаю, молодые римляне, каким бы ни был их социальный статус, начальное воспитание получали в семье. Главными действующими лицами в воспитании Калигулы были, в первую очередь, его родители, потом, после их смерти, воспитанием занимались его прабабка и бабка. Но поскольку речь идет о мальчике, который происходил из семьи высших нобилей и был предназначен для почестей, духовной власти, высшего командования, даже для верховной власти, воспитание это принимало особенные черты. Домашнее образование включало в себя изучение двух культур и двух языков — латинского и греческого, серьезную физическую тренировку, риторику.

Таким образом, он научился говорить, читать и писать одновременно на латинском и греческом языках. Вокруг него все члены семьи знали два языка и были знакомы с греческой и латинской культурой. Переписка Августа и Ливии содержала цитаты на греческом языке, его дедушка Тиберий и отец Германик писали на греческом языке поэмы и пьесы, его дядя Клавдий, кроме греческого языка, знал в совершенстве этрусский. Начальная школа Гая развертывалась в семейном кругу с семи до одиннадцати-двенадцати лет под наблюдением его матери, ей помогали рабы или вольноотпущенники. Возможно, мать обращалась к учителю грамматики, которого она могла нанять в Риме. Методика преподавания заключалась в усвоении маленьких текстов в виде пословиц, которые надо было выучить наизусть. «Илиада» и «Одиссея» были его любимыми сочинениями, и Калигула выучил прежде всего отрывки из этих двух поэм. Позднее, будучи императором, он очень часто цитировал Гомера. Били ли его, как и других учеников, если он не выполнял свое задание? Вероятно, да, потому что в этом не было ничего необычного, хотя его отец был известен своей мягкостью. Дальнейшую учебу, с одиннадцати-двенадцати до пятнадцати-шестнадцати лет, Калигула проходил тоже дома — в Риме, в Лациуме или Кампании. Конечно, большая часть римской молодежи в Италии или в провинциях в этом возрасте посещала государственную школу, но с Калигулой все обстояло иначе, потому что он был из знатной семьи. У матери была возможность платить учителю за уроки на дому или даже купить образованного раба, однако в Риме было престижно учиться у известного грамматика. Такой учитель способствовал хорошему овладению языком. Еще лучше было иметь двух грамматиков, одного по греческому, другого по латинскому языку. Гай изучал, как и все его братья, классическую филологию, дисциплину, которая тогда была наиболее предпочтительной и которую в это время Квинтий Ремний Палемон адаптировал к латинскому языку, углубляя исследования Варрона. При этом требовался глубокий анализ произведений известных поэтов и прозаиков. Первым в этом ряду стоял Вергилий, которого позже Калигула критиковал, а также Гораций и Овидий. Все они были близки к его семье. Более ранние авторы также тщательно изучались, такие, как Акций [7] , которого цитировал Калигула, а также, возможно, Плотин и Теренций. Среди прозаиков, как утверждает Светоний, он знал Тита Ливия и ритора Сенеку, двух своих современников. Не исключено, что он также изучал Цицерона. Однако не следует приписывать Калигуле страсть к литературе, которая отличала большинство членов его семьи. Светоний свидетельствует, что он был мало привязан к литературе. Видимо, багаж его знаний был средним; молодой человек владел необходимыми цитатами, чтобы показать образование и свою высокую культуру. Особый интерес Калигула проявлял к физическим упражнениям и особенно к риторике.

Любой молодой нобиль, собираясь стать офицером, должен уметь ездить верхом, что было само собой разумеющимся, а также уметь воевать на коне или в пешем строю. Гай никогда не пропускал такие упражнения, особенно он пристрастился к фехтованию. Он приобщался к кулачным боям, к бросанию копья, к борьбе, но удивительно, что, несмотря на его способность к овладению всеми видами спорта, он так и не смог никогда научиться плавать. К разным видам спорта молодой человек прибавил еще управление колесницей и искусство танцев. В Риме эти пристрастия были обычными. Его отец Германик занимался беговыми лошадьми, которые одержали победу в Олимпии. Калигула, естественно, имел в своем распоряжении конюшни отца и необходимое оборудование, т.е. тренировочные площадки в пригородных виллах и в Кампании. Бега на колесницах долгое время пользовались в Риме наибольшей популярностью, и они часто проводились в Большом Цирке.

Искусство танцев зависело от возраста. Молодые люди из благородных семей учились танцевать, так чтобы тело гармонично чувствовало звуки музыки. К тому же в некоторых церемониях требовалось выполнение танцев молодыми людьми и девушками. Искусство танца было прежде всего искусством молодых, и, естественно, заканчивалось вместе с возрастом. Перед публикой выступали профессионалы, театральные представления совмещались с короткими танцевальными выступлениями подростков. Проявляя интерес к танцам, Калигула здесь полностью соответствовал своему возрасту. А его положение в семье как самого младшего позволяло ему быть естественным и свободным, потому что за ним меньше следили.