Эта система усыновлений кажется запутанной только внешне. Римляне всегда были приверженцами тесных семейных уз; кроме того, Августа все уважали как самого известного из римлян. По сути дела, практика усыновлений представляла собой как бы двойное страхование: Тиберий имел собственного сына, а Германик являлся его племянником и вместе с тем становился его старшим сыном. Можно без преувеличения сказать, что в последние десять лет жизни Августа, с 5 по 14 годы н.э., его семейная политика и общественная деятельность вращались по преимуществу вокруг семьи Германика. Юлия II была выслана из Рима за распутное поведение; Агриппа Постум выслан в 6 году н.э. сначала в Суррент, а затем — на небольшой остров Планазию. Дочь и внучку изгнали за безнравственное поведение, внука и приемного сына — за буйный нрав. После этого Август и стал проявлять повышенный интерес к семье своей третьей жены — Ливии и особенно к Германику и Агриппине.

Отец Калигулы — Германик — родился 24 мая 15 года до н.э. в Риме и получил наследственное прозвище Германик, присужденное его отцу Друзу I в честь его побед в Германии. Он получил блестящее образование на греческом и латинском языках. Природные способности и страсть к познанию сделали Германика известным оратором, любившим выступать на судебных процессах, что еще больше увеличивало его популярность. Активную общественную жизнь он начал в семнадцатилетнем возрасте. В 4 году н.э. он по приказу Августа был усыновлен своим дядей Тиберием. Август и Тиберий позаботились о том, чтобы Друз II и Германик сделали хорошую карьеру. Германик женился на Випсании Агриппине. Через год — в 5 году н.э. у них родился первый сын Нерон, затем второй — Друз III. Всего же у них было шесть сыновей и три дочери. В 7 году Германик стал квестором, тогда же Август направил его в Иллирию, где он впервые принял участие в боевых действиях. Затем он стал сенатором, что давало ему возможность претендовать на консульство.

Калигула, получивший имя Гай, не был старшим ребенком. К тому же до него у Агриппины и Германика в 11 году родился сын, названный Гаем, однако, прожив всего год, он умер. Смерть эта стала тяжелым ударом для Августа. Поэтому Калигула, получивший также имя Гай, как бы занял место своего умершего брата и, возможно, психологически ощущал это. Следует иметь в виду и то, что ни Августом, ни Ливией он не предназначался к верховной власти. О первых двух годах жизни Гая в Риме сохранилось мало сведений. Похоже, что Август любил его, как и всех своих детей и внуков. Светоний приводит отрывок из письма императора Агриппине: «Вчера я договорился с Таларием и Азиллием, чтобы они взяли с собой маленького Гая в пятнадцатый день до июньских календ, коли богам будет угодно. Посылаю вместе с ним и врача из моих рабов; Германику я написал, чтобы задержал его, если захочет. Прощай, милая Агриппина, и постарайся прибыть к твоему Германику в добром здравии» (Светоний, Калигула, 8).

Что касается его прабабки Ливии, то она всегда заботилась о своей большой семье. То же можно сказать о его бабке Антонии и матери — Агриппине. Однако эти знатные матроны управляли большими домами и вряд ли могли уделять много внимания малышу. Гая поручили заботам рабыни-кормилицы и наставника. Тем не менее и Ливия, и Антония, и Агриппина любили Гая и заботились о нем. В начале лета 14 года малыш отбыл вместе с матерью в Германию, где тогда воевал его отец.

Проблема Германии вновь стала одной из важнейших для Августа и сенаторов. Со времен походов покорителя Галлии Юлия Цезаря, который отличился также среди кельтов и германцев, прошло уже немало времени. Кельты, организованные в общности и города, представляли общества аристократического типа, скорее эллинизированные, чем романизированные, имеющие активные торговые и политические связи с Римом. Эти территории — от контролируемой Римом Нарбонны до независимой Бельгики — по-разному взаимодействовали с Римом, однако ни Рейн, ни Ла-Манш не являлись препятствиями во взаимоотношениях галлов со своими братьями по расе — бретонцами или германцами. Цезарь полагал, что ему удастся пересечь Ла-Манш так же легко, как и Рейн. Однако угроза нападения Ариовисты и германцев на Галлию заставила Рим поставить свои легионы на Рейне. Галлы, особенно аквитанцы, не были полностью покорны римлянам; римские легионы в течение столетия, последовавшего после гибели Цезаря, не только дислоцировались в провинциях Галлии, но и принимали участие в подавлении восстаний.

Август часто бывал в Галлии, а его пасынок Друз I активно действовал на западных границах после смерти Марка Агриппы. Завершая начатое завоевание (в это время в Лионе родился его сын Клавдий), Друз I выступил как командующий рейнской армией. В это время на первое место выдвигается план обширных завоеваний, включавший захват придунайских регионов и Германии вплоть до Эльбы. Этот план полностью не был реализован, однако римскими легионами были покорены огромные территории — Иберийский полуостров и Галлия от Римини до Рейна, и Август, следуя за Цезарем, стремился продолжить его завоевания.

Непокорная Аквитания с завоеванием Пиринейского перешейка была изолирована от независимой Испании. Август лично руководил военными действиями против кантабров и астурийцев. Южные Альпы, являвшиеся препятствием в сношениях с Галлией, поскольку кратчайший путь проходил через перешеек, были завоеваны, хотя и с немалым трудом. После создания в Галлии трех провинций при Агриппе и Друзе I процесс завоевания швейцарского и пьемонтского плато на севере Альп был завершен, а через две провинции — Ретию и Норик — контролировались регионы Рейна и Верхнего Дуная. Тиберий продолжил завоевание Паннонии, которая вошла в состав Иллирии в целях защиты самой уязвимой части границы Италии, а из провинции Мезии осуществлялось покорение племен по всей продолжительности Дуная вплоть до Черного моря, чтобы лучше обеспечить безопасность Балканского полуострова.

Общий ход завоеваний включал кампании Друза I, начиная с 12 года до н.э. Проникая в Германию в целях осуществления контроля на Нижнем Рейне и Северном море, римские армии дошли до Эльбы. Однако в ходе этих завоеваний в 9 году до н.э. Друз I умер. Его дело продолжил Тиберий. Завоевание осуществлялось не только усилиями римлян, но и германцев, которые набирались во вспомогательные войска. В отношении независимых вождей германских племен проводилась политика подкупа — им предоставлялось римское гражданство, а также внедрялась система клиентелы. Нельзя не сказать и о том, что эти завования, в которых проявлялся воинственный пыл молодых римских нобилей, служили неплохим аргументом для оправдания монархического режима, которому таким образом как бы благоволили римские боги. Золотые и серебряные монеты, выпущенные в Лионе, дают символический образ двух воителей — Тиберия и Друза I, стяжавших лавры победителей во имя Августа, также изображенного на этих монетах.

Однако начиная с 6 года н.э. появляются серьезные трудности. Восстала недавно завоеванная Паннония и понадобилось три года, чтобы умиротворить этот регион. Покорение Богемии также столкнулось с большими сложностями. Ослабление римского военного могущества не осталось незамеченным германцами.

Находящимися здесь легионами командовал родственник Августа Публий Квинтилий Вар, который являлся зятем Октавии. Вероятно, у него не было военных способностей Тиберия или Друза I. Его войска испытывали немало страданий от затянувшейся войны, поскольку завоевание этой страны оказалось делом более сложным, чем покорение Галлии. Освоенные территории были незначительны, к тому же почти сплошь покрыты лесами или болотами. Германцы, которые любили воевать и которых римляне использовали во вспомогательных войсках, нередко проявляли непокорность, как и галлы, особенно если римляне усиливали эксплуатацию земель и фискальный гнет. Германский вождь Арминий, принявший римское гражданство и получивший командование над легионами, организовал заговор, положивший начало восстанию. Некомпетентные приказы и слабое командование привели к гибели в 9 году н.э. в Тевтобургском лесу трех считавшихся лучшими легионов — семнадцатого, восемнадцатого и девятнадцатого. Римский командующий Вар погиб вместе с ними. В Риме более всего надеялись на эти элитные войска и не знали подобной катастрофы с 55 года до н.э., когда армия Красса была уничтожена под Каррами. Гибель нескольких когорт при умиротворении восставшего региона, в крайнем случае — легиона и его командира, тогда как основная часть армии сохранялась, это еще можно было допустить. Но гибель главного экспедиционного корпуса и возникновение угрозы вторжения в мирные провинции — это было непереносимо. Обеспокоенность усиливалась и потому, что приходилось опасаться нового восстания галлов, как это было по призыву Версингеторикса в 52 году до н.э., или вторжения, сравнимого с вторжением кимбров и тевтонов в Италию в 106 году до н.э.