— Как вы думаете, почему он приобрел сразу две лодки?

— Пойду найду коллегу, который им занимался, так будет проще. Подождите меня здесь, сейчас вернусь.

Продавец исчез в конце длинного прохода. Комиссар в ожидании ходил мимо лодок туда-сюда, потирая подбородок и представляя себе, как радуется этот извращенец, придумавший способ поиграть с ним. План он разработал действительно могучий, предусмотрел мельчайшие детали; механизм, как у швейцарских часов, работает без сбоев. Но чего он хочет добиться в финале? Апофеоз для него в чем? В смерти Шарко? Или…

Комиссар подумал о Люси. Красный Ангел похитил Сюзанну и держал ее у себя шесть нескончаемых месяцев… Если этот мерзавец повторяет путь серийного убийцы, то…

У Франка перехватило дыхание, он понял, что должен немедленно, сию минуту поговорить с подругой. Услышать ее голос, только услышать ее голос! Он в лихорадке набрал номер — и снова наткнулся на автоответчик. Сообщения оставлять не стал, просто отъсоединился.

Вернулся «его» продавец вместе с коллегой.

— Это был очень странный покупатель, — отметил тот, пожимая руку полицейскому.

— Почему странный?

— Мне показалось, он помешан на насекомых… Когда он пришел, то сначала почти ничего не говорил, хотел как можно скорее все закупить и удалиться. А потом в какой-то момент мне почудилось, что он бредит. Это продолжалось совсем недолго, но было странно.

Второй продавец посмотрел куда-то в сторону. Комиссар попросил его продолжать, вдруг что-то выплывет из этого «бреда».

— Он говорил о ловле стрекоз. Да-да, представляете, он говорил, что можно спрятаться в лодке, приманить стрекоз и поймать их, потому что стрекозы лучше всего ловятся посреди пруда. Так он считает. Может, и правда так охотятся за стрекозами, но мне-то показалось, что у этого господина просто поехала крыша.

Шарко размышлял, стараясь побыстрее прокручивать в голове все возможные варианты. Насекомые… Однажды, в прошлом, он имел дело с убийцей, который использовал в своих преступлениях насекомых. И того убийцу он тоже прикончил сам.

Неужели это дело имеет отношение еще и к тому, старому?

Комиссар промолчал, и продавец заговорил снова:

— А когда он мне рассказал, что там, посреди пруда, он ловит к тому же и ночных бабочек, я окончательно убедился, что это бред. Вы только подумайте: он хвастался даже, что изобрел свой собственный способ ловли! — Молодой человек насмешливо улыбнулся. — Значит, так: он ставит на лодку фонарь, прыгает в воду, надев специальный комбинезон, и ждет с сачком наготове. Нет, вы можете себе представить что-то подобное? Короче, у этого типа с чердаком явный непорядок.

Ночные бабочки… Шарко почувствовал, как забилось у него сердце. Неужели может быть, что…

— Скажите, а он, случайно, не упоминал о бабочке, которая называется «сфинкс» или «мертвая голова»? [54]

— Ой, да-да! — закивал продавец. — Он как раз и хотел ловить этих сфинксов с черепом на спинке. Откуда вы знаете?

Шарко побледнел.

Бабочка «мертвая голова» — зловещий посланец, с которым комиссар уже встречался в ходе одного кошмарного расследования шесть лет назад. Одно из самых ужасных дел в его жизни [55] .

Он растерялся, по коже побежали мурашки: на теле у этого, совершенно особого, насекомого — человеческий череп, знак смерти. Если рассуждения комиссара верны, ясно и то, куда надо двигаться дальше.

Туда, где давным-давно убийца разводил и использовал сфинксов для того, чтобы бабочки выполняли определенную, жуткую миссию.

Мрак, беспросветный мрак.

Из Булони Шарко вернулся в Париж, сел в машину и поехал на юг, к Эссону. А точнее — к городу Виньё-сюр-Сен на краю леса Сенар.

Неважно, какая погода, не важно, сколько времени на это понадобится, он должен туда попасть. Сегодня же вечером.

Кошмар преследовал его — не просто продолжаясь, а даже усиливаясь. Стоя в пробках, комиссар мысленно восстанавливал подробности старого расследования, в ходе которого он имел дело с личностью особого рода, с садистом, каких мало. Этот тип, совершивший несколько преступлений подряд, использовал бабочек-сфинксов с черепом на тельце для того, чтобы вести Шарко и его команду к ловушке, в которой они нашли одну из жертв — молодую женщину, убитую самым чудовищным образом.

Бабочки тогда привели их прямо к корабельному кладбищу поблизости от Виньё, и он до сих пор помнил, как называлось старое, давно заброшенное судно, где разыгралась трагедия, — «Куртизанка».

Убийца Глории не удовольствовался тем, что украл частички его организма: кровь, ДНК, волосок из брови, — он украл у него прошлое и использует теперь те места, которые больнее всего ранят комиссара, которые будят в нем самые невыносимые воспоминания. Шарко нашел тогда в трюме «Куртизанки» истекающую кровью молодую девушку и ничем не смог ей помочь. Он, будто наяву, отчетливо видел сейчас обнаженное и все изрезанное — живого места не оставили! — юное тело, непонимание в глазах жертвы, руку, которую она, словно умоляя, протянула к нему… Еще одно из дел, на которые набросились журналисты, — вся страна знала тогда об убийце-энтомологе…