— Куда собралась, сестренка? — насмешливо спросил братан.

— Лили! — окрикнул Блай.

— Иванова, ну, может уже хватит бегать? — негромко спросил Алекс.

Бегать? Да вы еще не знаете, как я умею бегать! Я резко развернулась и бросилась прочь из тронного зала. Добежала до лестницы и услышала, как меня зовут. Я спешно побежала вниз.

— Ваше высочество, — усталый голос несся следом, но желания слушать его не было. — Постойте.

Продолжаю свой стремительный побег, не останавливаясь и не оборачиваюсь. Поздно, надоело! По ступенькам затопали сапоги и раздался новый призыв к моему разуму. Но мой разум поставил заслон и вел только вперед.

— Да остановитесь же!

— Отстань, — буркнула себе под нос и побежала быстрей, прыгая через две ступеньки, рискуя запутаться в подоле длинного платья.

Меня продолжали преследовать, но это уже не важно, я приняла решение и теперь неслась к своей цели. Главное до архимага добежать, а там уже и до дома недалеко, всего-то в свой мир перескочить.

— Лиля, стой! — грозный рык ударил в спину.

Ага, щас, спешу и падаю. Действительно, очень спешу и, действительно, падаю. С размаху, пересчитав ступеньки собственными конечностями, скатилась вниз на животе. Лежу и пытаюсь отойти от шока, а еще больно и обидно, хорошо же бежала! Стремительные шаги приблизились, и перед носом появились сапоги и кончик узкого меча. Сильные руки подняли, и я наткнулась на немой укор в глазах и улыбку.

— Попалась, — сообщили мне.

— Все равно сбегу, — утерла злую слезу и отвернулась.

— Пойдемте, ваше высочество, долг зовет вас, — и меня понесли обратно.

Я подняла глаза на Алекса, и он улыбнулся мне, как-то очень грустно улыбнулся. Я попробовала вырваться, но принц только крепче прижал меня к себе. До тронного зала мы не дошли, свернув в какой-то кабинет. Алекс опустил меня на пол и встал у дверей, перекрывая мне путь к отступлению.

— Поговорим? — спросил он, внимательно глядя на меня.

— А есть о чем? — устало спросила я, опускаясь на стул.

— Почему сейчас-то пыталась сбежать? Совсем тебе не нравлюсь? — принц хотел подойти ко мне, но передумал и остался стоять у двери.

— Саш, хватит, — я раздраженно отвернулась. — Эд уже освободил вас с братом от проклятья королевы. Тебе трон нужен?

Серебряков некоторое время пристально смотрел на меня. Потом все-таки отошел от двери, приблизившись ко мне.

— Лиль, я тебе хоть немного дорог? — тихо спросил он.

Я вскинула голову и попыталась рассмотреть его сквозь пелену слез. Саша стоял, склонив голову к плечу, и молча наблюдал за мной. Да как же так можно? Я что, подопытная мышь, чтобы изучать меня с таким любопытством? Что вскочила и снова побежала, я сообразила только когда схватилась за ручку и начала дергать дверь. Она была закрыта!

— Выпусти меня, — сорвалась я. — Выпусти немедленно!

— Лиля…

— Выпусти, я сказала! — закричала я.

— Я ничего не закрывал! — крикнул он и отвернулся от меня.

А кто? Кто закрыл эту чертову дверь? Я снова ее подергала, потом пнула со всей силы и взвыла от боли. Серебряков быстро подошел ко мне, подхватил на руки и вернул на стул. Потом опустился на колени, снял туфельку и начала ощупывать ногу.

— Больно? — спросил он, не глядя на меня.

— Очень, — прошептала я, жадно разглядывая его сверху.

Саша вскинул голову, встретился со мной взглядом, и я отвернулась.

— Сколько же ты еще будешь душу из меня вынимать, а, Лиль? — тихо спросил он.

— Что? — я ошарашено взглянула на него.

— Лилька, я дышать без тебя не могу, — продолжал Саша. — Сколько ты еще издеваться надо мной можешь? Совсем не нравлюсь, да?

— Саша, ты так королем стать хочешь? Тебе Аминас нужен? — тупо спросила я, глядя ему в глаза.

— Да какой трон? — взорвался Серебряков. — Какой Аминас? Ты мне нужна, Лиля. Я тебя хочу! А знаешь, что я еще хочу? Хочу домой в свою маленькую квартирку, хочу сидеть в своем кабинете и наблюдать, как ты крадешься по коридору, считая, что я не видел, как ты засиделась в сестринской. Хочу гулять с тобой по нашему парку. Хочу смотреть на тебя, когда ты спишь и гладить твои каштановые волосы. Мне очень нравятся золотые, но каштановые как-то родней, — он улыбнулся и погладил меня по щеке. — Люблю я тебя, Иванова, глупышка ты дриадистая.