— …а потом и работу, — подсказал Габриель. — Много заказов.

— Он отлично справляется.

— Да, знаю.

— Куда лучше вас.

— Кто это сказал?

Дон улыбнулся. Повисла пауза, и Габриель воспользовался ею, чтобы тщательно подобрать нужные слова.

— Негоже человеку вроде Кристофера так зарабатывать себе на жизнь.

— Чья бы корова мычала, Аллон.

— И у вас на Корсике так говорят?

— Все мудрые поговорки — с Корсики. — Отодвинув тарелку, дон упер массивные локти в столешницу. — Вы кое-чего не понимаете. Кристофер не просто мой лучший работник. Он мне как сын, и если уедет… то разобьет мне сердце.

— Родной отец считает его погибшим.

— Иначе нельзя.

— А как бы вы чувствовали себя на месте доктора Келлера?

Не желая отвечать, Орсати сменил тему.

— Думаете, этот ваш приятель из английской разведки согласится вернуть Кристофера в мир живых?

— С его стороны это было бы мудро.

— Он может и отказать. К тому же, если вы с ним поговорите, для Кристофера здесь может стать небезопасно.

— Я устрою так, чтобы избежать этого.

— На этого вашего друга можно положиться?

— Я бы ему жизнь доверил. Как и много раз прежде.

Дон тяжело вздохнул. Он наверняка уже собирался дать Габриелю благословение, но тут у него вновь зазвонил телефон. На сей раз Орсати ответил. Выслушал собеседника, произнес что-то по-итальянски и отложил сотовый.

— В чем дело? — спросил Габриель.

— Звонила ваша супруга.

— Что-то случилось?

— Она желает прогуляться до деревни.

Габриель хотел встать из-за стола, однако дон остановил его.

— Закончим трапезу. Я пошлю своих ребят, они за ней присмотрят.

Габриель вернулся на место. Ветер тем временем бесчинствовал в саду, и дон взирал на это с грустью.

— Как я рад, что мы вас не убили, Аллон.

— Можете не сомневаться, дон Орсати, я разделяю вашу радость.

Ветер преследовал Кьяру на узкой тропинке, среди покосившихся домишек и кошек, пока она наконец не оказалась на главной площади, где ветер свистел в аркадах и трепал товары на лотках у торговцев. Кьяра с соломенной корзиной прошлась по рынку и купила продуктов для ужина. Потом села за столик в кафе и заказала кофе. Посреди площади, окруженные небольшими пыльными вихрями, играли в петанк старички; на ступенях церкви старуха в черном вручила мальчику клочок голубой бумаги. У мальчика были длинные курчавые волосы, да и сам он показался Кьяре очень красивым. Она грустно улыбнулась. Сын Габриеля Дани, доживи он до десяти лет, наверное, выглядел бы так же.

Старуха тем временем спустилась с крыльца церквушки и вошла в небольшой кривобокий домик, а мальчик побежал через площадь… прямо в кафе. Кьяра сильно удивилась, когда он положил бумажку перед ней на столик и умчался восвояси. Развернув послание, Кьяра прочла:

Синьядора поджидала Кьяру на пороге домика. Улыбнувшись, она погладила ее по щеке и увлекла за собой внутрь.

— Знаешь, кто я? — спросила старуха.

— Догадываюсь.

— Твой муж говорил обо мне?

Кьяра кивнула.

— Я ведь предупреждала его, чтобы не совался в город грешников, — напомнила синьядора, — но он не послушал меня. Повезло, что вернулся живым.

— Его нелегко убить, — заметила Кьяра.

— Может статься, он и впрямь ангел. — Старуха снова погладила Кьяру по щеке. — А ты отправилась следом за ним?

— Откуда вы знаете?

— Поехала туда, не сказав мужу, — продолжила синьядора, не обращая внимания на вопрос. — Вы несколько часов провели в номере отеля, в городе ночи. Помнишь?

Старуха улыбнулась, провела пальцами по волосам Кьяры.

— Мне продолжать? — спросила она.

— Я не верю, что вы видите прошлое.

— Твой муж однажды был женат, — заговорила синьядора, будто желая доказать Кьяре ее неправоту. — У него был ребенок. Потом взрыв… Дитя погибло, а жена нет. Она все еще жива.

Кьяра подалась назад.

— Ты очень долго была в него влюблена, — говорила старуха, — однако он не брал тебя в жены, потому что скорбел. Раз он тебя отослал, потом вернулся за тобой в город на воде.

— Откуда вы это знаете?

— Он рисовал тебя, завернутой в белую простыню.

— Это был лишь набросок.

Старуха безразлично пожала плечами и кивнула в сторону стола, на котором подле двух зажженных свечей стояли миска воды и сосуд с маслом.

— Присядешь? — сказала синьядора.

— Нет, спасибо.

— Прошу тебя, — не отступала вещунья. — Мне нужно совсем немного времени, чтобы убедиться.

— В чем убедиться?

— Присядь.

Кьяра опустилась на стул, старуха устроилась напротив.