Шрифт:
А я сразу заныла:
— Дядя Лёня, ну чего вы на меня наговариваете…
Они оба рассмеялись, а я подумала — пора менять тактику. Раскусили.
***
На следующее утро все отсыпались. Вечер был долгим и насыщенным. Я валялась и думала, какое счастье — никуда не надо идти, можно поваляться, спрятаться под одеялом… Минут пять так думала, потом встала. Надоело лежать. Сейчас каникулы, Надька с Юлькой дрыхнут, Вероника тоже. А чем мне заняться? Душ, завтрак — и писать гармонию. Впереди ещё много выступлений, да и группу расширять — им тоже песни нужны. Вот я и займусь этим полезным делом.
Ближе к обеду начали просыпаться спящие красавицы. Сначала они пытались встать. Когда встали, пытались ходить, но им вечно под ноги попадались разные углы, косяки и они сами. Посмеиваясь, я сварила кофе, отловила их и усадила на диван — просыпаться. Так умиляло на них смотреть, сидят прижавшись друг к другу, кофе хлюпают, глаза сонные.
Потом позвонил Лёня Утёсов, сильно благодарил и советовал посмотреть 'Голубой огонёк' в повторе. Сам он ничего рассказывать не будет, одно может сказать — это была бомба! И положил трубку.
Лёня ещё до этого мне звонил — потом приехал, чтобы я ему объяснила — как именно надо петь песнь, чтобы она зазвучала в том стиле, для которого я её писала. Пропев пару раз ему её, потом он пару раз ей пропел сам, вроде понял. Он вообще талантлив, но привычка дело сложное и ломать привычки очень тяжело. У него свой стиль был, а тут я со своей песней. Ну, надеюсь всё хорошо получилось, раз столько восторгов.
Схватив программу, посмотрела, когда 'Огонёк' начинается. Ага, вовремя. Сейчас включим телевизор и посмотрим. Пока не началось, сделаю ещё кофе. Мне можно, это этим клушам хватит, глаза на лоб полезут и пожелтеют.
Вот началась программа. Девчонки уже проснулись, сидели вместе смотрели. Выступление Лёни было в середине, прослушали с интересом. Оделся он не обычно, в этот раз без галстука, расстёгнутый ворот рубахи, расстёгнутый пиджак, причёсан непривычно. Сам на себя не похож, как будто другой человек. И двигался. Главное, он двигался, как задумывалось — отдавая душу зрителю. Моё воспитание…
Надо мною — тишина, Небо, полное дождя, Дождь проходит сквозь меня, Но боли больше нет. Под холодный шепот звезд Мы сожгли последний мост, И все в бездну сорвалось. Свободным стану я От зла и от добра, Моя душа была на лезвии ножа… Я бы мог с тобою быть, Я бы мог про все забыть, Я бы мог тебя любить, Но это лишь игра./фрагмент песни Кипелов — Я свободен/
http://www.youtube.com/watch?v=QVxvmKMjacQ
В этот раз, в голосе не было обычного для Лёни фокстротного и джазового 'мурлыканья'. Голос, ритм, сам стиль исполнения были серьёзны, появился 'надрыв'. Здорово смотрелось, слов нет. Талант, однозначно — талант. А как на зрителей подействовала, такое его преображение…
Вероника сразу спросила — твоя песня? На что я ответила фирменным 'угу' и кивнула. Вероника немного подумала глядя на раскланивающегося Утёсова. И спросила:
— Не жалко было такую песню отдавать?
— Нет, она же мужская. Мне-то её куда?
— Ну, в студии отдала бы кому. Всё-таки, при тебе бы осталась.
— Нет, Веруня, для него не жалко и не жалею. Смотри, сейчас речь толкнёт. Вон как хлопают, слова не дают сказать. Руками машет, улыбается.
— Наконец, я могу говорить, — начал он, — Спасибо друзья за ваши аплодисменты. Я тоже желаю всем хорошего настроения и только хороших событий в новом году. А ещё, я хочу сказать огромное спасибо автору этой замечательной песни. Автору и композитору — нашей Богине! Спасибо тебе родная, за эту прекрасную песню и за науку. Надеюсь, я был прилежным учеником.
И поклонился, подлиза. Придётся ещё одной песней одарить.
***
Весь день я писала, писала и писала. Заколебалась писать. Так как были выходные, соблазнила девчонок пойти на горку. Ну и что, что уже кобылы большие? Всё равно прикольно. Ну, мы и пошли. Только я лицо шарфом замотала. Всё было хорошо, пока какой-то засранец с меня его не сдёрнул. Сразу шум поднялся, приветствия и пришлось быстро слинять, а то не катание, а мучение получалось. Замоталась шарфом и потопали гулять. Погуляли хорошо, все остались довольны.
***
На другой день, снова занялась песнями, но поработать не дали. Названивали разные знакомые и мало знакомые певцы и другие личности. Все просили встреч, или прямо спрашивали — а не могла ли я для них, написать что-либо хорошее? Сначала отвечала вежливо, потом начала закипать, а потом обязала девчонок отвечать по телефону. Они сначала смущались, а потом приналегли и стали разговаривать более смело. Прислушиваясь краем уха, иногда ржала в полный голос, чем поощряла к новым проказам: