Три путника шли по дороге мимо кладбища. И в это время над их головами каркнула ворона. Первый путник воскликнул:

– Ворона каркнула в мою пользу!

– Нет! В мою! – выкрикнул второй.

– А я думаю, что в мою пользу! – возразил третий.

Чтобы окончательно не поссориться, они решили пойти к деревенскому судье. Тот выслушал их и говорит:

– Приходите через неделю. Я посмотрю старинные книги и решу, в чью пользу каркнула ворона.

Спорщики разошлись, но каждый из них решил подкупить судью. Первый путник поджарил дома двух гусей и отнес их судье. Второй путник отнес судье двух жареных уток. А третий путник стоял около своего дома недалеко от конторы судьи и все видел.

Вечером, когда судья шел домой с гусями и утками в руках, он увидел третьего спорщика и спросил его:

– А ты почему не зайдешь ко мне?

– А я уже знаю, в чью пользу каркала ворона! – отвечает он.

– Да? И в чью же? – с любопытством спросил судья.

– В вашу, господин судья! [15]

Однажды в очень холодный день раввин и его ученики грелись у костра.

Один из учеников, повторяя учение своего Мастера, воскликнул:

– Я точно знаю, что нужно делать в такой холодный день!

– Что? – спросили остальные.

– Греться! Но я также знаю, что нужно делать, если это невозможно.

– Что?

– Мерзнуть.

К Насреддину пришел сосед и попросил одолжить ему осла.

– Я уже одолжил его другому, – сказал мулла.

В это время из стойла послышался ослиный рев.

– Но я же слышу, как он ревет там, – сказал сосед.

– Кому ты веришь больше, мне, прожившему столько лет, или ослу? – спросил Насреддин. [20]

Хозяин послал Насреддина на базар купить рыбу. Купленная рыба оказалась тухлой. За это хозяин предложил Насреддину одно из трех наказаний: либо съесть рыбу, либо получить сто ударов, либо заплатить сто монет.

– Съем рыбу, – выбрал Насреддин. Принялся есть, но не успел окончить, как ему сделалось дурно.

– Нет, – заявил он, – лучше я получу сто ударов. На шестидесятом ударе он почувствовал, что больше ему не выдержать.

– Остановитесь! – закричал он. – Я плачу сто монет!

Ранней весной выглянул из черной земли цветок.

– Как тут хорошо! – сказал цветок. – Какой сладкий воздух!

– Одно и то же миллионы лет, – тяжело вздохнул камень. – Треснуть можно со скуки. [57]

– Ради истины я готов отправиться в любой путь, – пылко сказал ученик.

Учитель был приятно удивлен.

– Когда выступаешь? – спросил он.

– Как только ты скажешь мне, куда идти.

– Думаю, тебе нужно идти туда, куда указывает твой нос.

– Хм. А где остановиться?

– Где хочешь.

– И что, я найду там истину?!

– Ну да. Она будет стоять прямо перед твоим носом и заглядывать в твои невидящие глаза. [15]

Когда Насреддину уже было далеко за восемьдесят, он был настолько популярен, что, несмотря на возраст, он охотно принимал приглашения на десятки вечеринок. Как-то на очередном приеме его спросили, сколько еще встреч он запланировал на этот вечер.

– Шесть, – ответил Насреддин, не отрывая глаз от маленькой записной книжки.

– Что вы там ищете? – спросили у него. – Хотите знать, куда направиться дальше?

– Нет, – ответил неутомимый старик. – Хочу вспомнить, где я сейчас.

Некий ученик несколько лет посещал лекции одного учителя, не предпринимая при этом никаких попыток учиться. Наконец учитель пригласил его на личную беседу.

– На протяжении многих лет я давал вам упражнения и наставления, но не вижу, чтобы вы сколько-нибудь изменились, и это начинает меня беспокоить.

– Рад, что вы наконец это заметили, – сказал ученик, – потому что и сам я вот уже несколько месяцев чувствую, что вы плохо стараетесь![20]