…Весна 1942 года была поздней, но это, казалось, в Советском Союзе мало кто замечал, так как страна была охвачена всеобщей эйфорией после окончания успешной наступательной операции Красной армии под Москвой. В марте на стол Верховному главнокомандующему легла докладная записка начальника разведывательного управления Генерального штаба генерал-лейтенанта Ф. Голикова, который докладывал, что немцы в целях восстановления пошатнувшейся после поражения зимы 1941–1942 годов дисциплины приступили к формированию подразделений, состоявших из провинившихся рядовых и офицеров.

Только в ходе зимней кампании 1941–1942 годов военные трибуналы вермахта осудили за самовольное отступление, неповиновение и т. п. преступления почти 62 тысячи солдат и офицеров. Большая часть осужденных была отправлена в штрафные части [8] .

Существует легенда о создании штрафбатов — якобы некий летчик убил жену с любовником и, будучи приговорен к расстрелу, в письме Сталину попросил разрешить умереть в бою. Сталин, сказав: «А вдруг он хотя бы одного немца убить сможет», — принял решение создать штрафбаты [9] .

Сталин раздумывал недолго, свою роль, конечно, сыграли и неудачи советских войск летом 1942 года, которые, особенно на фоне весенних побед, выглядели уж совсем удручающе, причем не столько для собственно советского населения (последнее держали в информационной блокаде), сколько для союзников антигитлеровской коалиции, снабжавших СССР по ленд-лизу и ждавших от него впечатляющих успехов.

Именно стремлением не терять «лица» на мировой арене в ходе разворачивающейся вширь и глубь военной кампании и руководствовался Сталин, принимая приказ, имевший в народе емкую, но четкую фабулу: «Ни шагу назад!».

Взглянем на приказ непредвзято:

«Приказ народного комиссара обороны Союза ССР № 227

28 июля 1942 г.

г. Москва

Враг бросает на фронт все новые силы и, не считаясь с большими для него потерями, лезет вперед, рвется в глубь Советского Союза, захватывает новые районы, опустошает и разоряет наши города и села, насилует, грабит и убивает советское население. Бои идут в районе Воронежа, на Дону, на юге у ворот Северного Кавказа. Немецкие оккупанты рвутся к Сталинграду, к Волге и хотят любой ценой захватить Кубань, Северный Кавказ с их нефтяными и хлебными богатствами. Враг уже захватил Ворошиловград, Старобельск, Россошь, Купянск, Валуйки, Новочеркасск, Ростов-на-Дону, половину Воронежа. Часть войск Южного фронта, идя за паникерами, оставила Ростов и Новочеркасск без серьезного сопротивления и без приказа из Москвы, покрыв свои знамена позором».

Но подобное Сталин говорил ив 1941-м, когда противник молниеносными ударами оттяпал почти все западные области СССР, когда только советских военнопленных насчитывалось не менее одного миллиона человек, когда, даже расстреляв десяток-другой генералов, Верховный главнокомандующий не смог переломить ход всей войны, а советские солдаты и офицеры только ценой собственной жизни смогли остановить танковую лавину буквально на пороге столицы.

Но Сталину необходимо было нагнетать ситуацию, в противном случае Запад его бы не понял. Мнение собственного населения его вряд ли интересовало. Но и в сторону последнего необходим был хотя бы элементарный кивок.

«Население нашей страны, с любовью и уважением относящееся к Красной армии, начинает разочаровываться в ней, теряет веру в Красную армию, а многие из них проклинают Красную армию за то, что она отдает наш народ под ярмо немецких угнетателей, а сама утекает на восток».

Интересно, где бы, при всей жесткости советского режима, оказались те, кто осмелился бы «проклинать» собственные вооруженные силы, и уж тем более их руководство?

«Некоторые неумные люди на фронте утешают себя разговорами о том, что мы можем и дальше отступать на восток, так как у нас много территории, много земли, много населения и что хлеба у нас всегда будет в избытке. Этим они хотят оправдать свое позорное поведение на фронтах. Но такие разговоры являются насквозь фальшивыми и лживыми, выгодными лишь нашим врагам».

Вот тебе и «враги народа», долго искать не пришлось…

«Каждый командир, каждый красноармеец и политработник должны понять, что наши средства небезграничны. Территория Советского Союза — это не пустыня, а люди — рабочие, крестьяне, интеллигенция, наши отцы и матери, жены, братья, дети. Территория СССР, которую захватил и стремится захватить враг, — это хлеб и другие продукты для армии и тыла, металл и топливо для промышленности, фабрики, заводы, снабжающие армию вооружением и боеприпасами, железные дороги. После потери Украины, Белоруссии, Прибалтики, Донбасса и других областей у нас стало меньше территории, стало быть, стало намного меньше людей, хлеба, металла, заводов, фабрик. Мы потеряли более 70 млн. населения, более 80 млн. пудов хлеба в год и более 10 млн. тонн металла в год. У нас нет уже преобладания над немцами ни в людских ресурсах, ни в запасах хлеба. Отступать дальше — значит загубить себя и загубить вместе с тем нашу Родину. Каждый новый клочок оставленной нами территории будет всемерно усиливать врага и всемерно ослабевать нашу оборону, нашу Родину».

Интересно, Сталин сам придумал о столь колоссальных потерях геополитического плана или подсказал кто-то из референтов? Конечно, ни одна страна не знала таких потерь, какие понес Советский Союз за первые полгода конфликта с нацистской Германией, но, во-первых, Сталин явно «накручивал», готовя союзников (и подданных) к введению жестких мер (обоснование последних было крайне необходимо), во-вторых, в потерях виноват исключительно глава государства, а в-третьих, существовали и иные пути исправления столь непростой ситуации на фронте и в стране, но советское руководство, оставаясь сторонником политики устрашения, воспринимало подобного рода приказы как дело обычное. А потому «лечить больного» предполагалось не просто радикальными, а исключительно «шоковыми» способами.