Педро II Арагонский был человеком высокого роста, широким в кости, с великолепной мускулатурой. Скорее всего, если он доживет до старости, эти мускулы заплывут жирком и он превратится в настоящую пивную бочку. Все предпосылки для этого были.

Но покамест ничего подобного королю Арагона и Каталонии не грозило. Королю Педро шел двадцать первый год. А королем он стал лишь год назад. Местные жители его любили. О нем уже ходила слава как о герое, галантном рыцаре и знаменитом трубадуре.

Я поклонился. Педро сидел в кресле Фернандо и пристально рассматривал меня. Кроме нас, в зале находилось еще двадцать человек. Все при оружии и с такими надменными выражениями на своих физиономиях, что становилось ясно: эти люди считают себя очень благородными. Очень.

— Франк! — Голос у Педро был громким и сильным. — Мне сказали, что ты приехал с юга.

— Именно так, сир.

— Ты ехал мимо Кориньи? Ты видел, что там происходит?

— Я как раз оттуда и прибыл, Ваше Величество.

Глаза Педро сузились, а взгляд стал очень нехорошим.

— Так ты из людей этого разбойника Фернандо? Почему он сам ко мне не прибыл? Струсил?

— Видите ли, сир, — сказал я негромко, — Фернандо не смог прибыть сразу. Его задержали раненые. Да сам он ранен. Впрочем, если вы хотели видеть именно его, то он будет тут очень скоро. С другой стороны, если вы хотели видеть человека, который собрал войска, руководил штурмом Кориньи и в личном поединке убил графа Альфаро, то этот человек перед вами. Я прибыл сразу же, как только вместе с Фернандо получил ваше послание.

Рыцари зашевелились. Поднялся шум. Кое-кто, наверное, в этот момент очень остро пожалел, что, допуская к королю, меня не лишили оружия.

Педро некоторое время молчал. Рассматривал меня. Когда наконец благородные люди страны, собравшиеся у трона, перестали шуметь и стало более-менее тихо, король выразился так:

— В первый раз встречаюсь с подобной наглостью. Франк, может быть, ты хочешь что-нибудь сказать в свое оправдание перед тем, как тебя отдадут палачу?

— У меня есть оправдания. Только вот захотите ли вы меня слушать?

Педро несколько секунд размышлял. Затем сказал своим вассалам:

— Оставьте нас вдвоем. Да, кто-нибудь… заберите у этого человека оружие.

Без возражений я расстегнул пояс с мечом и поручил его одному из королевских рыцарей.

Итак, благородные господа ушли. Осталась только личная стража.

Мой рассказ был долгим. Он начинался с того момента, когда Родриго де Эро на смертном одре попросил выполнить пустяковое поручение: съездить в Испанию и привезти в Лангедок его родственницу, Анну Альгарис.

Я говорил, а Арагонец внимательно слушал. На его губах появилась легкая усмешка, когда я рассказал ему о том, как мы взяли замок. Беседу с Альфаро и Жаклин я, само собой, опустил. Когда я подошел к финалу и изложил историю, которую мне поведал дон Диего, Педро воскликнул:

— Это подлость! Альгарисы дурно поступили с вами.

Я покачал головой:

— Мне тоже не нравится этот обман, Ваше Величество. Но взгляните на то, что произошло, их глазами.

Некоторое время Педро молчал, а потом поинтересовался:

— А что вы собирались делать дальше? Допустим, я бы не появился здесь. Что бы вы стали делать?

Я пожал плечами:

— Вернулся бы во Францию с Анной. Меня здесь больше ничего не держит.

— А во Франции?

— Не знаю… Кроме обещания, которое я дал Родриго, — разве что сирвенты.

Педро хмыкнул. Впрочем, лицо его почти сразу же снова обратилось в суровую маску.

— Если граф Альфаро действительно совершил все эти преступления, почему ты нарушил мир и все законы моего королевства? Почему не обратился ко мне? Я бы судил Альфаро.

На этот раз пришла моя очередь усмехаться. Педро, заметив мою усмешку, побагровел от ярости.

— Ты что же, считаешь, что я не в состоянии…

— Ваше Величество, — поспешно сказал я, снова почувствовав совсем рядом незримое присутствие палача, — вы — олицетворение закона и порядка в этом королевстве. И поэтому, не имея всех доказательств вины графа Альфаро, вы бы не стали ничего предпринимать против него. А собрать эти доказательства, учитывая власть и влияние графа, было бы попросту невозможно. Поэтому я и решился действовать на свой страх и риск. Наказывая преступника, я действовал во благо вашего королевства, именно потому что законным образом покарать его было бы трудно. Ведь даже беззаконие, которое простой рыцарь может совершить ради достижения каких-то высоких целей, даже такое беззаконие не приличествует королю.