«Хорош солист, — подумал президент о Воливаче, хотя занимал его воображение Шумайло. — Ладно, ребята, вы скучковались против меня, я себе тоже компанию найду».

— Я бы не хотел давать случившемуся широкий резонанс, — высказал пожелание президент, которое явно устраивало всех. — Какие будут предложения?

— По-моему, девчонку эту надо отпустить восвояси, а виновных милиционеров судить закрытым трибуналом, — предложил первым Христюк. И эго всех устроило.

«И никто не возмутился, не дал собственной оценки происшествию! Это же преддверие гражданской войны! — остро почувствовал президент. — Вот сидит председатель Совета по гражданской обороне Охримснко — молчит, согласен; председатель Совета по патриотическому воспитанию молодежи Щербина — согласен, не хочет ссориться с Гуртовым; председатель Совета по национальной обороне Яривский не хочет иметь врагом Воливача. Мама моя, хохол на хохле, выродилась нация, ни одного русского, а уже голоса раздаются, что опять евреи виноваты. Там, где прошел хохол, еврею делать нечего. Пауки в банке! Нет, ребята, надо мне полюбить другой гарем…»

— Все свободны, — буркнул президент.

Остался Гуртовой:

— Владыко напоминает о своей просьбе относительно Трифа.

— Завтра в десять пригласите Воливача и Судских.

— В десять у вас встреча с президентом межбанковской ассоциации Мойзесом Дейлом. Нам обещают кредит, — напомнил Гуртовой.

— Тогда Воливача и Судских на тринадцать.

— В тринадцать встреча с премьер-министром.

— Прекрасно, — нашел выход президент. — Пусть премьер встречается с этим бизнесменом. Воливача и Судских на десять.

— Протокольная встреча, — не уступал Гуртовой.

— Протокол существует для первых лиц и коронованных особ! — обрубил президент. — Я позже к ним присоединюсь.

Гуртовой ушел с недовольной миной.

Назавтра без пяти десять Воливач и Судских были в приемной президента. Гуртовой извинился перед ними, кивнув на трубку.

— Я полагаю, господин Дейл, встреча с премьер-министром, к которой позже присоединится президент, будет более плодотворной. Итак, в тринадцать в голубой гостиной Кремля.

«Дейл? — удивился Судских. — Это интересно…»

— Мойзес Дейл — пробивной парень, — на ура начал атаку Судских. — Везде успевает.

— Вы правы — лаконично ответил Г уртовой. — Предлагает льготный кредит. «Все равно УСИ будет известно», — подумал он.

— «Да, — как бы читал его мысли Судских. — Но до или после — это существенно».

С первым ударом напольных часов Гуртовой впустил их в кабинет президента.

После рукопожатий президент пригласил Воливача и Судских к овальному дивану в дальней стороне и начал без обиняков:

— Прошлый раз, Игорь Петрович, вы достаточно интересно рассказали мне о Трифе и его исследованиях. Теперь я хочу услышать не менее интересный рассказ о последних событиях. И, хотелось бы, искренний.

Судских кивнул, по интонации голоса распознав, что не менее интересные события произошли в окружении президента, хотя Воливач об этом не обмолвился.

— В данный момент Триф у нас, ситуацию мы контролируем, — кратко ответил Судских.

— А как там его труды?

— Могу вас порадовать, господин президент. Вы можете прочесть «Миф о Христе», — сделал маленький поклон Судских.

— Прекрасно. Доставьте с нарочным ко мне на загородную дачу, — попросил президент. — А какого рожна вмешалась «милиция нравов» в поимку Трифа? Я вчера не получил заслуживающего ответа. Церковь — ясно, а милиция?

— И даже генерал Шумайло, — подсказал Воливач.

— Я Гуртового о посредничестве не просил, — раздраженно опустил углы рта президент.

— Но Шумайло, подключая Христюка, использовал информацию как ваш мандат, а мальчишек привезли в Карпово вовсе по его личному распоряжению.

Президент чувствовал себя неуютно. Надо искать союзников, а приходится буквально оправдываться.

— Что вы намерены делать? — спросил он, закрывая щепетильную тему.

— Хотим дождаться развития событий, — ответил Воливач.

— Виктор Вилорович, у меня просьба лично к вам, — обратился к Воливачу президент. — Я наслышан, что стрельбу открыла девчонка из отряда «юных христиан»…

— Не совсем так, — поправил президента Воливач. — Она действительно входит в один из отрядов, но там оказалась случайно. Автомат ей подсунули, спровоцировали.

— Примите мои соболезнования.

Президент встал, поднялись Воливач и Судских.

— Семье погибшего будет назначена персональная пенсия.

Воливач и Судских поблагодарили, обменялись быстрыми взглядами. Жертвы были и раньше, но до персональной опеки пока не доходило. Президент начинал какую-то свою игру.

— И мне хотелось бы замять инцидент, — пригласив садиться, сказал он. — Чтобы девчонка не пострадала, чтобы ее близкие… В общем, вы понимаете.

— Боюсь, подчиненные не поймут этого, — сказал и поджал губы Воливач.