Глаза распахнулись. Я лежала головой на коленях Конрада, поворот головы влево принес новую информацию. Какой-то даже не бледный, а синий и осунувшийся куратор сидел на ковре рядом с диваном, стискивая мои руки в своих ладонях до синяков. А русалочий браслет, выглядывающий из-под рукава пиджака, снова светился перламутровой голубизной.

— У тебя недурно получилось, — бодро похвалил кайста Конрад. Интонации были иронично-поощрительными, но руки, обхватывающие мои плечи, все еще сжимались вампирьей хваткой. Он по-настоящему переживал.

Услыхав диагноз, ЛСД в тот же миг выпустил мои конечности и попятился, как был, сидя, то ли все силы выложил, то ли еще что. Отпускал он руки, будто турист, застуканный музейным работником за попыткой ощупать особо ценный экспонат. Быстро, но вместе с тем виновато и очень неохотно.

— Всем спасибо за помощь, а что случилось-то? — Я улыбнулась и села.

Нет, только попыталась сесть, голова немного гудела, поэтому хорошо, что Конрад бережно поддержал, позволяя опереться на себя спиной.

— Вадик отравил тебя белой мукой. Редкостная дрянь, куда хуже поганок! От полной дозы яда не существует противоядия, почти не существует. Единственная возможность — воззвание о помощи к силе предков и богов. Если те и другие достаточно могущественны и снизойдут, то у смертника появится шанс, — коротенько поведал вампир. — Кайсту удалось докричаться, а не то ты вполне могла отправиться навстречу со своими.

— Э-э-э, а зачем меня отравили? — Это было единственным не только пришедшим в голову, но и доступным для обсуждения вопросом.

О том, как, собственно, меня спасали, поспрашивать тоже хотелось, но было неловко. Синеватый, как аватар, ЛСД пытался подняться по стенке, цепляясь за стул. Хвоста для помощи ему явно не хватало. А я поняла, что больше не злюсь на этого угрюмого язвительного типа, хлеставшего меня вчера словами, как ядовитой плетью. Да, обидел сильно, да, орал и бесился он зря, и прошения толком не попросил, но иной раз куда больше банальных слов говорят дела и… песни. Этот гимн я не забуду никогда.

— Зачем? Я тоже хотел бы это знать, — хрипло каркнул Саргейден.

Голос ничуть не соответствовал тому, который звучал всего несколько минут назад. Или тогда дело было не в тембре, а в том, кто, что и для чего пел? Возможно.

— Если его сердце еще бьется, успеем допросить, — с деловитой жесткостью ответил вампир и уточнил у кайста: — Где искать, знаешь? Далеко он от сквера уйти вряд ли смог.

— Найду тварь, — отрубил ЛСД с очень нехорошей мрачной усмешкой.

— Тогда поторопись, — проронил Конрад в столь же добродушном ключе.

Ледников резко кивнул и исчез из квартиры прежде, чем я успела предложить ему помощь целительного браслета для подзарядки севших на концерте батареек.

— Спасибо, — еще разок от всей души поблагодарила я родича, чмокнув в гладкую щеку. — Если б не ты…

— Кайсту своему тоже спасибо скажешь, — довольно прижмурившись, намекнул вампир, впрочем от благодарности не открещиваясь.

— Обязательно, — смиренно согласилась я и мысленно отметила, что сказать-то скажу, а целовать не буду, как-то неловко. — Но если бы ты меня сюда на лечение не доставил, не тормошил, заставляя перенестись поскорее, лечить, полагаю, очень скоро стало бы некого.

— Не подставляйся, и будем в расчете, Лучик, — нежно взлохматил мои волосы папа-брат и еще разок крепко-накрепко притиснул к себе. — Я только-только нашел тебя не для того, чтобы тут же потерять!

За диваном что-то бухнуло, прерывая разговор. Мы оба повернулись, я резко, а Конрад с такой неуловимой быстротой, будто всегда сидел вполоборота назад. Оказывается, вернулся ЛСД, волоча за шкирку дрожащего, пятнистого, какого-то странно красно-белого и потного, как утопленница-мышь из унитаза, Вадика Герасимова.

Похоже, мужику действительно было худо. Кроме того, физическое состояние усугублял панический страх. Вадика натурально трясло от ужаса. Если лицо ЛСД превратилось в непроницаемо холодную маску, то ярость встречающего пару кураторов вампира не только просматривалась, она ощущалась физически, как колкий кипяток, обдающий тело. Ощущалась мной, а уж что чувствовал виновник происходящего… Думаю, ему тоже было «слегка дискомфортно».

Кусок рубашки, превращенный ЛСД в кляп, затолканный в рот горе-куратора, Конрад выдернул одним рывком и потребовал ответа: