Потом я усадила гостя за стол, откромсала треть шарлотки и налила кружку молока. Экс-минотавр смотрел на еду, как на музейную ценность за стеклом, и не решался ее коснуться. Ноздри бедолаги раздувались, ловя запах, а в животе требовательно бурчало и побулькивало. Пришлось строго прикрикнуть:

— Ешь давай!

Только тогда парень откусил кусок, жмурясь от удовольствия. Человеком он, конечно, стал, однако, кажется, пока жевал и прихлебывал, тихонько мычал. Предложив Конраду угощаться, я отрезала кусочек с коровий носочек (четвертинку шарлотки) и ему. Уговаривать вампира не пришлось. Тот самостоятельно налил мятный чай и принялся с очевидным одобрением дегустировать заказанный пирог.

Выждав, пока бывший минотавр доест, я предложила:

— Слушай, Рогатик, давай я тебя Романом звать буду. Если ласково, то Ромой? Для нас такие имена привычнее.

— Рома? — застенчиво улыбнулся парень, вытирая белые молочные усы над губой. — Рома… Мне нравится, красивое имя.

— Ага! А хочешь, я тебе прямо сейчас дачу покажу?

Минотавр с готовностью закивал.

— Конрад, ты ведь последишь за квартирой? А случись что, звякни на мобильный. Я его номер в телефон забила на первую кнопку. Трубку поднимаешь, нажимаешь, и связь установлена! — Выкладывая инструкции, я снова вихрем носилась по дому, сбрасывая в сумку ноутбук с USB-модемом, сотовый и ключи от дачи.

— Зачем тебе было вводить собственный номер в домашний телефон? — полюбопытствовал вампир, без возражений принимая мои планы на вечер.

— Я — растяпа! Все время мобилку теряю! Вот и ищу по комнатам на звук, — откликнулась я, в качестве демонстрации шлепнув по кнопке на базе. Телефон моментально запел «Ты здесь!». Вампир хохотнул.

— Конрад, пока, к ночи вернусь! Проголодаешься, съешь рыбу или закажи пиццу. Визитки с телефонами заткнуты за зеркало!

Изо всех сил надеясь, что свежеприобретенное умение не откажет в последний момент, сделав из меня посмешище и грушу для оттачивания остроумия у гребаного куратора, я нырнула в мокасины, уцепилась за руку Рогатика и зажмурилась. Дача, любимая дача товарищества «Озерные поляны». Первый этаж, старый, но все еще ярко-синий с желтым оленем коврик на полу, скрипучий шифоньер с одеждой на все случаи жизни, длинная лавка из тяжеленной дубовой доски…

Карусель в голове крутилась не больше и не меньше, чем при телепортации на расстояние нескольких метров по коридору. То, что все получилось, я поняла по сменившемуся запаху. Чуть затхлый, с легкой примесью пыли и сырости, сушеной прошлогодней мяты, зверобоя и деревянных планок, которыми обшивали кирпичные стены.

Плотные оранжевые шторы на окнах, сквозь которые било клонящееся к закату солнце, создавали приятную янтарную полутень. Я отпустила конечность удивленно хлопающего глазами Рогатика и залезла с головой в недра шкафа.

Не сказать, чтобы в одной набедренной повязке бывший минотавр смотрелся плохо: мускулы и все такое, но даже по даче щеголять в таком нестандартном неглиже было бы проблематично в силу отсутствия глухого забора между моей фазендой и соседями справа.

С левыми наша боевитая мама вусмерть перессорилась еще лет пятнадцать назад, когда они внахалку пытались откромсать кусок нашей территории, и с тех пор мы находились в состоянии холодного нейтралитета. Зато правые — Синичкины — были свои в доску люди. К тому же Катюха со своей деловой крохой Лизочком выезжала на природу в самом начале мая и возвращалась в душный город лишь с первыми серьезными заморозками по осени. На это я и рассчитывала, обряжая минотавра в старые Стаськины джинсы и застиранную до светло-голубого цвета некогда синюю рубашку. Парень получился стильный, впечатление крутизны портило только простоватое добродушное лицо, которому не хватало только надписи поперек лба заглавными буквами: «ЛОХ».

Игры в погремушку с набором ключей от всех дачных замков около двери на крыльцо увенчались успехом. По счастью, ничего не заело и в тесном знакомстве с масленкой не нуждалось. А то я уж предвкушала «забаву в стиле минимализма» — эксперимент по перемещению в пространстве на расстояние в пару десятков сантиметров.

Створка раскрылась, впуская напоенный ароматом теплой земли, яблоневого цвета, вишни и черемухи свежий и вкусный (хоть запечатывай в бутылки вместо духов и продавай) воздух. Я заложила брусок, оставив дверь открытой пошире, и раздернула шторы в доме. Достала с шифоньера одну из больших коробок, сунула в руки Роману и повела гостя на крыльцо. Прислушалась. В лесу за домом устроили концерт птицы, кто-то шебаршился в кустах. То ли еж, страдающий бессонницей, забрел, то ли очередная хвостатая полосатая мурка из множества дачных отправилась в пампасы на поиски приключений и лесных котов. Справа, из-за зарослей малинника, плюща и ежевики, формально разграничивающих участки, донесся крик Лизочка:

— Ма-ма-а-а! Я застряла!

Рогатик-Роман, топтавшийся рядом со мной и с таким восхищением косившийся на коробку с семенами, словно это был его припозднившийся подарок от Деда Мороза, едва заметно дернул человеческим ухом. Вскинул голову и во все глаза уставился на дачные просторы: газон, деревья, цветники, кусты смородины, крыжовника, грядки с клубникой и просто перекопанные мотокультиватором полоски земли, до которых у меня вечно не доходили руки, чтобы что-нибудь ткнуть на вырост.

— Нравится? — шутливо спросила я и получила совсем не шуточный ответ:

— Да-а-а! Сколько земли-то, и какая хорошая!

М-да, в горах с этим — просторами и плодородием — точно были проблемы.

— Семена в коробках. Как осмотришься, сажай что хочешь! — предложила я.

Расплывшийся в такой улыбке, как если бы вручение подарков от Деда с бородой приобрело неслыханный масштаб, Рома аккуратно поставил коробку на крыльцо, спрыгнул со ступеньки и зарылся пальцами в чернозем клумбы. Поднес к лицу, растер, вдыхая, чуть ли не языком лизнул и торопливо попросил ответа: