Сегодня в первый раз он позволил мне остаться. Я посчитала. Восемь часов. Он обнимал меня, когда я спала. Я проснулась и была всё ещё невредима. И поэтому он имеет право на меня. Вместе со всеми моими чувствами, воспоминаниями и мечтами. Это всё равно уже случилось, без всяких усилий с его стороны.

– Восемь часов.
– Я улыбнулась.
– Восемь часов, и я люблю тебя.

Едва я произнесла эти слова, как он сильно ударил меня ладонью по рту и оттолкнул меня.

– Эли, нет!
– закричал он грубо и его лицо, только что такое расслабленное, превратилось в искажённую гримасу.
– Ради Бога, нет!

Он отвернулся и зашагал быстрыми шагами к берегу. Словно окаменев, я осталась стоять. Стыд, горячо пульсируя, поднялся к моему лицу. Внезапно я стала мёрзнуть и начала дрожать всем телом. Мне потребовалось несколько попыток, прежде чем я смогла снова двигаться и тоже направиться к берегу.

Мои губы, к которым он до этого так нежно прикасался, болели от его сильного удара. Колин уже оделся. Я стояла перед ним голышом, замерзая и дрожа. И плача.

– Перестань реветь, - накричал он на меня. Луис тревожно заржал. Я беспомощно всхлипывала. Это была не только грусть. Это был стыд, гнев, разочарование и тоска одновременно. Всего несколько мгновений назад я была так счастлива.

– Одевайся, - приказал он резко и вручил мне мою одежду, не глядя на меня. Ослеплённая слезами, я натягивала джинсы на свои мокрые ноги. Я запуталась и чуть не упала.

– Боже мой, Эли, - ругался Колин. Он взял мою футболку и надел мне её небрежно на голову. На мгновение он посмотрел мне в глаза. Грубо он схватил меня и выпил мои слёзы. Потом он отвернулся, как будто бы согрешил.

– Уходи!
– закричал он и вскочил на мокрую спину Луиса.
– Уходи и никогда больше не возвращайся. Пообещай мне это. Никогда больше! Эли, пожалуйста.

– Да пошёл ты, Колин Иеремия Блекбёрн, - сказала я спокойно, развернулась и пошла босиком в тёмный лес. Теперь случилось то, что предсказал мне мой отец.

Нет, Колин не похищал мои сны. Он украл мою душу.

Спотыкаясь, я выбирала дорогу всё время вдоль ручья, пока, наконец, передо мной не появились мост и деревня.

Я не знаю, как мне удалось открыть входную дверь, избавиться от моей влажной одежды и лечь в кровать. Вдали прозвучали первые раскаты грома. Осень наступила. А птица на краю леса больше не кричала.

Глава 36. Нет никаких новостей

Когда на следующее утро, с раскалывающимся черепом и заплаканными глазами, я вошла в зимний сад, за столом сидела мама. Измученная, она опиралась лбом на ладони, а её всё ещё упакованная сумка лежала, как безжизненная собака, рядом с её загорелыми ногами.

– Здравствуй, Эли, моё сокровище, - сказала она бесцветным голосом, не поднимая головы. Казалось, её не удивило то, что я была здесь.

– Почему ты уже вернулась? И почему ...?

Она подняла голову и устало улыбнулась мне. Она выглядела хорошо, и в то же время казалось несчастной. В её светло-коричневых локонах появились светлые пряди, игривое приветствие южного солнца. А её кожа светилась тёплым бронзовым загаром. Но вокруг её глаз залегли тёмные тени. На её лице отпечатались беспокойство и печаль. Теперь нас было уже двое, кто испытывал подобные чувства.

– Я уже с трёх часов ночи здесь. Я сразу же заглянула к тебе, но ты так крепко спала, что я не захотела тебя будить.

С трёх часов она сидела здесь, в зимнем саду, одна. А я её даже не заметила.

Но это была правдой. Я провела ночь в бессознательном сне, без сновидений, не просыпаясь или переворачиваясь на другой бок. Когда солнце стало так безжалостно светить мне на закрытые веки, что для сна больше не было никаких шансов, я коротко увидела улыбающееся лицо Колина перед собой, блеск в глазах и светлячки в его извивающихся волосах, пока вдруг не вспомнила, что случилось.

И потом я уже больше не могла спокойно лежать в кровати. Теперь замерла мама и посмотрела на меня более внимательно.

– О Боже, Эли. Что с тобой?

– Всё не так уж плохо, - сказала я уклончиво. Вероятно, это был мой глаз.

Теперь я снова чувствовала так же и ушибы. Ещё одно болезненное напоминание о том, что случилось. Даже оптимист должен был бы признать, что итог моих первых летних каникул, проведённых дома одной, был отрезвляющим. Меня избили, я обманула своих родителей, прогнала подруг и в течение двух дней потеряла двух новых друзей. Одного из которых я любила.

– Кто это был?
– спросила мама осторожно. Я горько рассмеялась. Ну, косвенно в этом был виноват он. Косвенно это он мне всё испортил. Действительно всё.