– Мой отец хотел бы знать, кто за рулём этого монстра, на котором меня сейчас подвезут уже в третий раз, - я пожала, извиняясь, плечами.
– Моя мама нас видела. Не мог бы ты коротко сказать ему привет?

– Конечно, - сказал Колин спокойно.

Но его насмешливая ухмылка не укрылась от меня.

– А почему тогда ты так глупо ухмыляешься?
– проворчала я.

Ухмылка превратилась в мелодичный смех.

– Ты сильно любишь своего отца, не так ли? Другая девушка просто попросила бы меня высадить ее немного раньше.

– Конечно, я люблю его, - ответила я вызывающе.

Что он имел в виду, говоря "другая девушка"? Это что, было его хобби - развозить несовершеннолетних девушек по домам?

– Это хорошо, - ответил он, и насмешливый тон исчез из его голоса.

После нескольких минут молчаливой езды в ночи мы приехали.

Меня затошнило. Папа был представительным мужчиной, и те немногие парни, которых я ему до этого представила, при виде его возвращались к ранней стадии детства. Что, в свою очередь, в моих глазах совсем не выглядело желанным. Они просто боялись его. При том, что он никогда не обращался с ними плохо или высмеивал их. Он всегда был исключительно дружелюбным.

Колин был не менее впечатляющим, хотя и по-другому - более молодой. Как же всё закончиться с ним? Может, они скомпонуются, а я останусь в стороне? Или папа посчитает его некрасивым, как Майке? Попросит показать свои водительские права? Ни одна из этих идей не понравилась мне.

Я с трудом вылезла из машины и проскользнула во двор, чтобы посмотреть, не спит ли папа. Конечно, он не спал. В зимнем саду горел свет, я увидела его сидящим за столом.

Я подозвала Колина к входной двери. Зайдя в коридор, Колин громко втянул воздух, как будто что-то предчувствовал. На какое-то мгновение он остановился.

– Все в порядке?- прошептала я.

– Да, все нормально,- пробурчал он, но по его глазам я поняла, что что-то не так.

Он был недоверчив, хотя и пытался скрыть это. Но сейчас у меня не было ни времени, ни терпения задумываться об этом. Я решительно пошла вперед, в зимний сад, где папа при свете свечи сидел в раздумьях над своими книгами и делал заметки.

– Привет папа, я привела моего шофера, ты ведь хотел с ним познакомиться. Это Колин, он..., - я замолчала, потому что папино лицо в один момент окаменело.

Он резко поднялся, расправил плечи и громко втянул воздух, также как Колин только что в коридоре. Меня он вообще не воспринимал.

Растерявшись, я повернулась к Колину, который пристально рассматривал папу мрачным взглядом. Его глаза пылали, необъяснимое предчувствие, написанное на его лице, превратилось в твердое подозрение. Что тут творилось? Невидимая сила задвинула меня назад, так что я прижалась к стене и беспомощно наблюдала за обоими. В помещении слышался треск, похожий на звук горящих бенгальских огней, только громче и угрожающее.

– Что тут происходит?
– хотела закричать я, но у меня пропал голос. Папа сделал шаг вперед, в этот же момент Колин нагнулся как хищник перед прыжком. Они беспрерывно смотрели друг другу в глаза.

От папиного взгляда у меня то и дело пробегали мурашки по спине. Таким я его еще никогда не видела - грубым, необузданным и невероятно яростным. Колин тоже казался бешеным, но в его мрачном лице я увидела, прежде всего, неверие и безграничное удивление, вперемешку с агрессивностью и яростной силой.

Казалось, из папиного горла раздавалось раскатистое рычание. Его руки были сжаты в кулаки, бурлящая враждебность, исходящая от него, заставила бы любого другого убежать. Но Колин держался стойко.

– Немедленно покиньте мой дом,- тихо, но угрожающе сказал папа. У меня вырвался жалобный стон.

Что бы тут не происходило, это наводило на меня такой ужас, что я почувствовала тошноту, а на лбу выступил холодный пот. Это были не люди. Это были кровожадные соперники.

– И никогда больше не приближайтесь к моей дочери. Понятно?

Колин не испугался. Он всё ещё испытывающе втягивал воздух, всё это время оставаясь спокойным. Его глаза были направлены на моего отца.

– Но, папа, он мне ничего не сделал, - тщетно пыталась я спасти ситуацию.

– Убирайся, - ревел он, игнорируя меня. Его голос был настолько громким и грубым, что мои уши заболели.

Никогда прежде я не видела, чтобы он так выходил из себя. Колин не показывал никаких следов страха или нервозности. Не отрывая глаз от моего отца, он попятился назад из зимнего сада, открыл дверь и