— Красивая женщина, — задумчиво сказал разноглазый, бесцеремонно и с каким-то странным интересом разглядывая Виктора, — за такую можно и против всего мира начать войну. Правда, парень?

Виктор лишь опять шумно выдохнул воздух носом и пожал плечами, дескать, ну что тут скажешь. Эйнштейн на его футболке тоже ничего не ответил, зато всем любопытствующим злорадно показывал язык. В таком смятенном состоянии студент добрался до рамки стационарного металлоискателя, к которому прижался боком транспортер рентгенотелевизионного интроскопа (то еще название). А там уже разворачивалось новое представление — поднял шум разноглазый бизнесмен, которого досматривали непосредственно перед Сомовым. Все-таки это не военный определился Виктор. Где-то он читал, что у военных кисти рук всегда сжаты в кулак, а у штатских расслаблены, к статье даже прилагалась фотография двух глав государства, подтверждающая сей факт. Возмущенный бизнесмен размахивал руками, а отнюдь не кулаками. В его раскрытом кейсе обнаружили предмет размером с тарелку, больше походивший на непомерно раздувшуюся брошь и весь усыпанный белыми и красными кристаллами. Сам бизнесмен пояснял, что это уникальный экземпляр религиозного культа и никому не позволял прикасаться к реликвии. Однако необыкновенный объект на экране интроскопа показал нечто, что вызывало подозрение и обоснованный интерес досматривающих инспекторов. К месту конфликта стали подтягиваться сотрудники служб авиационной безопасности, обеспокоенные разгоряченным пассажиром и, наличием потенциально опасного для полета предмета. Разозленный бизнесмен предъявлял бумаги с печатями и повышенным тоном доказывал, что у него есть право на провоз данного объекта. Инспекторы возражали, и дело шло к тому, что пассажира сейчас снимут с рейса. Это вывело бизнесмена из себя. Он страшно зарычал, поднял кулаки и Сомов подумал, что сейчас, наверное, дело дойдет до рукоприкладства, а там до вызова полиции и применении спецсредств. Но драки не произошло. Бизнесмен начал подходить к работникам аэропорта участвующим в конфликте, отзывая их как бы поговорить с глазу на глаз, гневно бормотал неразборчивые угрозы и бесцеремонно чуть ли не тыкал указательным пальцем им в лица. После такого разговора тет-а-тет все служащие аэропорта один за другим пошли на уступки и, в конце концов, пропустили беспокойного пассажира вместе с его культовым предметом. Седовласый захлопнул крышку кейса и с непонятной фразой — «Я таких пачками делал», с надменным видом покинул сектор досмотра. Работники службы безопасности после разговора с нахрапистым бизнесменом выглядели слегка пришибленными и растерянными.

Чем убедил их бизнесмен, Виктор как-то не уловил, поскольку был занят собственными мыслями. В голове его вертелся образ блондинки с голубыми глазами, а в ушах до сих пор звучал бархатистый голос — «какой красивый мальчик». Ведь это она обо мне сказала, краснел от этих мыслей юноша. Контроль безопасности он прошел беспрепятственно. Видимо после яростного напора предыдущего пассажира инспекторы еще не до конца пришли в себя. Ручная кладь в виде ноутбука не вызвала претензий и даже сумку, в которой он находился, посчитали излишним открывать.

До объявления посадки, взволнованный Витя еще несколько раз отчаянно выглядывал в зал ожидания, сквозь небольшие прорехи в разделительном ограждении, в надежде увидеть ту самую блондинку, но тщетно. На холодном граните простыл ее след. Одним из самых последних пассажиров, с легкой грустью, он направился в самолет, на посадку.

Подумалось, как это странно, что ему раньше никогда не нравились блондинки с голубыми глазами. Всю сознательную жизнь, как он себя помнил, идеалом его женщины была кареглазая брюнетка с большим бюстом и никак иначе. Начиная с детской платонической любви в школьные годы и заканчивая интрижками в университете, все избранницы Виктора были исключительно брюнетки. Правда, не всегда они были кареглазые, да и большой бюст нынче редкость, но это уже второстепенные детали. Блондинок он вообще не воспринимал, как женщин, с которыми у него могли бы быть отношения. Так почему же эта блондинка, антипод его мечты, в одно мгновение лишила вдруг покоя? Удивительно и непонятно. Уж не влюбился ли я в таинственную незнакомку с первого взгляда, невесело усмехнулся Виктор.

Теперь, немного придя в себя и анализируя произошедшее, ему показались странными и нелогичными слова незнакомки, особенно та часть фразы, где она сказала, что он «был». Что значит был? Почему был, если он есть и никуда пропадать не собирался. И почему она подошла именно к нему? И что вообще хотела сказать этими двумя короткими фразами? Ведь из услышанного он ничего не понял, кроме того, что красив. Юноша снова покраснел. Однако, как все это загадочно и необычно. Руки чесались взять телефон и с кем-нибудь поделиться историей о случившемся. Но расскажи такое приятелям — ни один не поверит. И Витя, путаясь в собственных мыслях и чувствах, шагнул с пружинящего трапа в дверь самолета.

Рейс авиакомпании, на котором летел Виктор, имел только экономический класс обслуживания, а самолет соответствующую экономии компоновку. Сомов, цепляясь за выставленные локти пассажиров, протиснулся по узкому проходу между плотно расставленными рядами кресел к своему месту. Там его ждала пара неприятных сюрпризов. Во-первых, сидящий с краю прохода наглый седовласый бизнесмен с неприятным глазом, во-вторых, бритоголовый мужик спортивного крупногабаритного телосложения, устроившийся на его месте 15А рядом с иллюминатором. Виктор хотел было начать разборки по поводу места, оглянулся на стюардессу, маячившею в где-то начале салона, но потом махнул рукой и обреченно плюхнулся между мужчинами посередине. От бизнесмена пахло дорогим парфюмом, от соседа слева несло кислым пивом. Виктор поерзал, устраиваясь удобнее в мягком кресле синего цвета. Убедился, что спинка имеет фиксированное положение, что сначала его малость разочаровало, а потом обрадовало, так как впереди стоящее кресло тоже не наклоняется, а значит, не будет мешать его длинным ногам. Впрочем, ногам все равно оказалось тесно, как и локтям, особенно со стороны спортсмена, оккупировавшего не только его место, но подлокотник. Одним ухом Витя прослушал по громкой связи приветствие экипажа и правила использования аварийно-спасательного оборудования самолета, пристегнулся, отрегулировав ремень безопасности под себя, и пристроил ноутбук на коленях. К взлету готов. Он чуточку волновался.

— Страшно? — с интересом спросил седовласый сосед.

— Нет, — покривил душой Виктор, стараясь выглядеть невозмутимым.

— А мне слегка не по себе, — честно признался сосед и туманно пояснил, — Я ведь даже не знаю, чем все это закончится на этот раз.

— Самолет самый безопасный вид транспорта, — уверено с видом бывалого авиапассажира произнес Сомов расхожее утверждение.

Седовласый глянул на него насмешливо:

— Ну-ну.

Пиджак у соседа распахнулся и под ним на его груди блеснул какой-то орден. Все-таки военный, определился Виктор, но сразу же засомневался. С каких это пор военнослужащие стали носить награды на жилетке под пиджаком? Да и сам орден, увиденный мельком, студенту не был известен, хотя и имел отдаленную схожесть с орденом победы из-за обилия алмазов и рубинов. А затем Сомов разглядел еще одну чудную деталь, не вяжущуюся с респектабельным видом седовласого. На тыльной стороне кисти у него имелась нелепая татуировка, состоящая из двух несогласующихся друг с другом частей. Сверху был изображен примитивный полукруг восходящего солнца с лучами, как у моряков прошлого столетия. Снизу шла цепочка изящных непонятных знаков, этакая модная современная надпись, какие любят себе делать всякого рода эпатажные знаменитости. Странный дядька и все у него не как у людей, подумал о своем попутчике Сомов.

Почувствовалось малозаметное изменение давления воздуха, значит, двери уже закрыли и салон загерметизирован. Пропорхали стюардессы, проверяя, все ли пассажиры и правильно ли пристегнуты ремнями безопасности. Красивые изящные девочки в приятных голубых униформах с бейджиками на груди, брюнетки. Однако, куда им до таинственной блондинки, вздохнул Витя. А самолет уже гудел, набирая силу, посвистывал двигателями и, чуть подрагивая на бетонных стыках, неторопливо выруливал на взлетную полосу. Там он задержался на несколько мгновений, напрягшись, словно спринтер перед стартом и, взревев двигателями и вибрируя всем корпусом, помчался, разгоняясь вперед. Несколько десятков секунд Виктора слегка потряхивало, глубоко вдавив перегрузкой в кресло, а затем вибрация исчезла, и он понял, что они уже в воздухе. Где-то внизу фюзеляжа заскрежетали механизмы — убирались шасси. Должно быть, постепенно убирались и закрылки, ранее выпущенные на пятнадцать взлетных процентов. Сомов, прикрыл глаза и представил, как пилоты сейчас проделывают соответствующие манипуляции с управлением. Эх, жаль, что место у окна занято бритоголовым, и нет возможности увидеть своими глазами, как происходит изменение конфигурации крыла. Отметив снижение слуха, Виктор пару разу зевнул, чтобы выровнять внутреннее давление с окружающим. А самолет, тем временем, выполнив пару плавных поворотов, заметных по тому, как переместились тени от солнца внутри салона, забрался высоко над рваным белоснежным одеялом облаков и взял курс на южный город. Впереди было более трех часов полета на высоте десять тысяч метров.

С мелодичным звуком погасло световое табло «пристегнуть ремни». Витя расслабил, но не стал полностью расстегивать ремень безопасности и вытянул удобнее ноги, насколько позволяло расстояние между сиденьями. Без особого интереса полистал специфические авиационные брошюрки, находящиеся в спинке кресла напротив. Ничего интересного в них не нашел, поэтому распаковал и включил ноутбук. На такой высоте Wi-Fi конечно не работал и без интернета ноутбук был весьма неполноценным предметом, но Сомов предусмотрительно скачал пару фильмов и ленту свежих новостей. Поэтому он надел мини-наушники, запустил фильм и погрузился в просмотр, отключившись от действительности.