Внизу послышались крики. Страшась отпустить качающийся настил, купец глянул туда и обомлел. Вот, значит, почему нет никого! Вот откуда беда!

Действительно, беда пришла, откуда не ждали. По берегу рва текла и извивалась огромной змеей огненная река шириной в аршин, пламя рвалось вверх выше роста человеческого. Защитники прокопали специальный желоб и залили горючей жидкостью, а теперь подожгли.

Чадя и плюясь искрами, река огня рассекла строй хорасанских воинов, тащивших наплавные мосты и лестницы с крюками на концах. Подожгла стену гуляй-города. Подтекла под колесную будку тарана и вырвалась из-под него над скатами крыши. Сорвавшись с перегоревших канатов, соскользнуло в воду окованное железом бревно, подняв тучи пара. Стремительно проскочив вдоль берега, «огненная змея» кинулась к лестнице.

Рекруты отпустили рукояти ворота и попрыгали с платформы. Те, кто взобрался на раздвижную часть повыше, побежали обратно, давя тех, кто только собирался взойти. Лестница заскрипела, накренилась. Огонь хищным зверем прыгнул с земли на блоки. Затрещали канаты. Один ворот вдруг закрутился в обратную сторону, давая слабину. Почти выехавшая до конца лестница с приникшими к ней людьми стала заваливаться на бок.

Мир перед купцом перевернулся, встал на дыбы. Голова закружилась. Встала в желудке комом недопереваренная лепешка. За спиной тоненько заверещал мулла, мертвой хваткой вцепившись в пояс Афанасия.

Купец ухнул в ров, больно ударившись лицом о плавающие на поверхности листья. Попытался поднять голову, но получил сильный удар в затылок, который толкнул его в глубину. Хлебнул гнилостно-теплой воды. Хотел выплюнуть ее, но понял – некуда, кругом точно такая же вода.

Рука запуталась в жирных стеблях, ноги тонули в илистом дне, а кольчуга тянула все глубже. Он забился в растительных путах, чувствуя, как наливается тяжестью голова и уходит из тела жизнь.

Неожиданно тьма рассеялась. Сознание вернулось. Он почувствовал, что лежит на чем-то твердом, но удобном, слегка покачивающимся, убаюкивающим. Солнце греет щеку, а руку холодит приятная прохлада. Он с трудом разлепил глаза и увидел перед собой чистейшее голубое небо с огромным шаром солнца почти в зените. А по бокам – кроны разлапистых деревьев, медленно плывущие мимо него на запад. Афанасий дернулся, хотел встать. Чьи-то руки придержали его, надавив на плечи.

– Спокойно, спокойно.

– Ты, что ли?

– Я, кому еще быть? – в поле зрения вплыло улыбающееся лицо друга. – А я уж думал, не придешь в себя. Но здоровье у тебя как у быка.

– Да что случилось-то? – спросил Афанасий, снова пытаясь подняться.

Боль пронзила тело. Купец застонал и откинулся на свернутую рубаху, заботливо подсунутую муллой под его голову.

– Говорил же, не вставай, – сокрушенно пробормотал тот. – Жаль холодного приложить нет.

– Да уж, не помешало бы чего, – ответил Афанасий. – Даже вода вон… – купец пошевелил пальцами в струях настолько теплых, что рука их не чувствовала.

– Лучше вынь? – покосился на руку мулла.

– Зачем?

– Сам взгляни, – тот кивнул подбородком на гладь воды.

Стараясь не делать резких движений, Афанасий приподнял голову и скосил глаза. Они медленно плыли по течению на одной из секций обрушившейся от жара лестницы. А вокруг плыли тела убитых при штурме Виджаянагара. Их было много. Десятки, может, даже сотни. Вперемешку с обломками и мусором. Большинство пронзенные стрелами, но были и обгорелые, и какие-то кособокие, будто свалились вниз с большой высоты. Некоторые из них вздрагивали и вроде шевелились. Живые, предположил Афанасий, но понял – нет. Не сами они двигались, а будто толкало что-то их снизу.

Из воды бесшумно показалась огромная голова, сплошь покрытая огромными роговыми наростами. Ноздри на конце огромной тупой морды с шумом выпустили воздух. Огромная пасть открылась и нацелилась на ближайшего покойника, сомкнулась на его плече. Зверь дернул головой. Перевернулся, подставив солнцу желтоватое брюхо и вместе со своей жертвой скрылся в пучине. Расцвел на поверхности букет пузырьков, и снова вода стала гладкой, будто никого не было.

– Под корягу потащил, – покачал головой мулла. – Крокодилусы свежего не любят. Предпочитают под водой подержать, пока тело не подгниет и не завоняет, тогда и пообедать можно.

– Крокодилусы?

– Да, так этих ящеров прозвали воины Искандера Двурогого [24] .

– Богомерзкие твари, – сказал Афанасий, вытаскивая из воды руку и обтирая ее о порты. – Хорошо, что ты меня на плот сей вытащил. А что со мной приключилось-то?

– Да ничего особенного. Канаты перегорели, лестница обвалилась. Когда падали в воду, тебя по затылку бревном ударило. Прямо торцом в затылок. Ты разума лишился и тонуть начал, да еще в водорослях запутался.

– А ты меня вытащил, стало быть?

– Ага. Тяжелый ты. Хоть и худой. Да еще кольчуга эта весит немало. Еле вытянул тебя на обломок этот, чуть сам не опрокинулся. А оттуда нас уже из рва течением в реку вынесло, вот и плывем.

Афанасий пошевелил языком, чувствуя застрявшую в зубах тину с илом пополам. С трудом набрав слюны, выплюнул бурый комок. Передернулся.

– Спас, выходит?

– Получается так, – пожал плечами мулла.

– Ох, друже, не расплачусь я с тобой, – покачал головой Афанасий.