— Нет, гражданин верховный комиссар. Не оказывал. Я их тупо уничтожил.

Изумлённый взгляд, он настораживается… Потом нехотя выдавливает:

— Я обратил внимание, что ваш парадный вход иссечён осколками и везде множество следов крови… Вы это сделали со слугами?

— Нет, гражданин верховный комиссар. Один.

Бывший полицай иронично улыбается, мол, слышал про таких великих воинов не раз.

— И как же, позвольте у вас узнать, милостливый государь?

— Просто. Кинул в них ручные бомбы с балкона, а оставшихся добил из револьвера. Затем вызвал маргов, они увезли то, что осталось от бандитов, а слуги убрали зал от стекла из разбившихся окон. Если вы обратили внимание, гражданин верховный комиссар, то моя парадная устроена очень своеобразно…

Милиционер бросает на меня странный взгляд. Сола вносит накву, я делаю приглашающий жест:

— Угощайтесь, господин верховный комиссар…

Первым наливаю в чашку терпкий горячий напиток, очень похожий на наш сбитень. Беру мягкую горячую булочку. Комиссар следует моему примеру, внимательно наблюдая за моими руками. Не дождёшься. Они не дрожат. И не будут… С минуту молчим, делая небольшие глотки горячего напитка. Затем милиционер спрашивает:

— Вам доводилось бывать на фронте, господин эрц?

…Ого! Уже опять 'господин'?..

— У Нуварры очень много врагов, поэтому каждый дворянин обязан отслужить в армии государства не менее двух лет. Естественно, что это далеко не мирные годы…

Он прищуривается:

— Мы запросили Океанию по поводу вашей… Страны. Увы. Никто никогда не слышал о существовании такого государства. Откуда вы, и кто на самом деле?

Откидываюсь на спинку своего кресла, усмехаюсь. Нагло и неприкрыто. И это коробит генерала. А за что уважать предателя?

— Вы запросили Океанию?

— Да.

Я чуть подаюсь вперёд:

— А кто вам сказал, что Нуварра расположена на Океанском материке?

Его глаза расширяются.

— Вы… Но туда невозможно добраться! Или вы умеете летать?!

— Хватит, господин верховный комиссар. У вас есть что-то по существу? Нет? Так вот, на будущее… Я — дворянин Нуварры. И мой титул на Родине соответствует вашему эрцу. Это первое. Законам Русии, как и любого другого государства я не подчиняюсь, и действую согласно уложениям моей страны, одно из которых гласит: мой дом — моя крепость. Я буду оборонять своё жилище всеми доступными мне силами и средствами, а в случае надобности вызову подкрепления из своей страны. И тогда — горе побеждённым…

— Вы слишком самонадеянны, господин эрц…

Усмехаюсь, и его передёргивает.

— Скорее, это вы недооцениваете Нуварру. Вам, разумеется, докладывали о корабле, на котором я прибыл в вашу страну?..

Дрожь вновь пробегает по коренастому телу. Он молча поднимается, короткий поклон. Я тоже встаю, опять обозначаю ответный. Комиссар шагает к двери, когда я окликаю его:

— Простите, говорят, что войска Гонведии и Прусии оставили линию фронта и направились в глубину собственных государств по примеру Русии?

Он испуганно оглядывается, и едва ли не выбегает из моего кабинета. Этого мне достаточно. Значит, правда…

— Ваша светлость, стекольщик пришёл.

Отвлекает меня от невесёлых мыслей голос Горна.

— А? Ах — да… Пусть займётся делом.

— Будет исполнено, ваша милость…

— И не беспокойте меня до вечера. Мне нужно поработать.

— Конечно, ваша светлость!

Он уходит, а я торопливо достаю гарнитуру, включаю рацию. Новость действительно срочная, и — страшная… Революция, грозящая охватить целый материк! Что может быть ужасней? Хотя, может быть, я себя накручиваю. Пока точных, подтверждённых сообщений нет… Серый выслушивает меня довольно спокойно, потом тоже успокаивает — радиоперехваты ничего не подтверждают. Ну, раз так, немного прихожу в себя, затем беру стопку газет и прочих бумаг, принесённых мажордомом ещё утром и берусь из пролистывать. Так… Меня снова начинает колотить — сегодня в полночь истекает ультиматум, данный Советом Республики рабочим столичных заводов. Либо они приступают к производству остро необходимого вооружения, либо власти применят крайние меры, вплоть до суда военного трибунала, а короче — расстрел. Взгляд на часы — семнадцать двенадцать. Время ещё есть… Но кажется, у меня, и не только у меня, будет сегодня бессонная ночь…

— Горн. Горн!

Мажордом торопливо поднимается по лестнице.

— Ваша светлость?

— Пусть приготовят постель, и слугам тоже отдыхать. Ночь будет весёлая.

— А как же…

— Ребята молодые, могут спать по очереди. Выдержат.

Он кивает, торопливо спускается вниз, я слышу его голос, отдающий распоряжения. Ну а я пока в подвал. Точнее, в гараж… Автомат, запасные рожки, гранаты, нож, пистолет и обоймы к нему, 'синеглазка', кусок нейлонового шнура, пара пластиковых хомутов. Затем отношу на чердак пулемёт, несколько коробок патронов, снайперку с ночным биноклем до кучи. Освещения на улицах нет уже вторые сутки. Городская газовая станция не работает. Теперь можно отдыхать… Просыпаюсь от заполошной стрельбы на улицах. Торопливо натягиваю приготовленный заранее городской камуфляж, шапочку, тёплые лёгкие кроссовки. Выскакиваю на балкон. Ого! Там, где фабричный квартал, сплошное пожарище. Они что, с ума сошли?! Уничтожают те самые столь остро необходимые заводы?! Время от времени небеса озаряют вспышки разрывов, сопровождаемые тяжёлыми ударами. Позади меня слышно тяжёлое дыхание, оборачиваюсь = один из парней:

— Ваша светлость! Склады… Путятинские склады горят!!!

…Допрыгались… Продовольствие на три недели на всю столицу! И когда будет новый подвоз — неизвестно. Потому что фронтовики блокируют поступление хлеба из аграрных провинций юга страны. Чем? Да тем, что железные дороги от фронта все, без исключения, идут через Хлебные Края… Единственное из продовольствия, поступающее в огромный город — рыба из восточных и северных губерний громадного государства… Стрельба тем временем усиливается. И, как мне кажется, начинает смещаться к центру города. То есть, ближе ко мне. Если я правильно понимаю, то рабочие успешно отбили карателей из лейб-гвардии и теперь начинают зачистку города…