И еще. Еще оставалась его миссия, быть может, самая важная миссия за всю историю Конфедерации. Каковы все-таки истинные намерения солариан? Совпадала ли их цель с задачами Конфедерации? Насколько они искренни, говоря, что их главная задача — выиграть эту войну? Не прячется ли здесь скрытая попытка спасти Крепость Сол любой ценой, ценой, быть может, всей остальной человеческой расы?

При других обстоятельствах он, не задумываясь, вошел бы в состав их группы. Но теперь… мог ли он позволить себе полностью доверять, не зная точно цели их миссии? С другой стороны, если он станет членом их группы, не поможет ли это ему быстрее узнать об истинных замыслах солариан? В конце концов, если он докажет им свое желание к сотрудничеству, не сделает ли это их более откровенными и доверчивыми? Правда, если им было, что скрывать от него…

От противоречивых мыслей трещала голова.

В дверь кто-то постучал.

— Входите, — неохотно разрешил Палмер.

Это была Робин Морель. Она открыла дверь, вошла и села рядом с ним на край кровати. Внимательно поглядев на Палмера, она участливо спросила:

— Вас что-то мучает, Джей?

— Эта миссия — далеко не самое приятное из поручений, — ответил он. Слова прозвучали гораздо суше, чем Палмеру того хотелось. Сейчас, глядя на Робин, он еще раз подумал о том, насколько привлекательна эта молодая женщина, и о том, что он совершенно не знает, как вести себя с ней. От этого его внутренний дискомфорт еще более усилился.

— Я думала о другом, — произнесла Робин тихим голосом. — О той глупой враждебности, которая стоит между вами и нами, членами группы. Мы очень четко ее ощущаем и думаем, что вы тоже ее чувствуете. Путешествие было бы гораздо легче и приятнее, если бы она исчезла.

— Вы ждете от меня полной доверительности, не так ли? А сами? Вы сами-то доверяете мне? Не вы ли отобрали все мое оружие? Разве это доверие?

— А как человек, который приходит к вам вооруженным до зубов, может рассчитывать на доверие?спросила, слегка улыбнувшись, Робин.

— Согласен. Очко в вашу пользу. Получается, что мы не можем полностью доверять друг другу.

— Но так не должно быть!

— Не вижу, как можно изменить это положение. Я офицер флота Конфедерации. Вы — солариане. Наши сообщества были оторваны друг от друга на целых три столетия и не по нашей вине.

— Но ведь у нас общий враг, не так ли?

— В самом деле? Ах, черт возьми, — он саркастически рассмеялся, — наконец-то и вы это заметили!

Его тон сменился и стал скорее угрюмым.

— Вот уже триста лет мы едва сдерживаем этих «собак», неимоверно напрягая все наши силы, ценой огромных потерь как в кораблях, так и в людских ресурсах. И все равно мы проигрываем. А что за это время сделали вы?

— Мы тоже участвовали в этой битве, но несколько иным способом, — ответила Робин все тем же ясным и спокойным голосом. — Конечно, вам пока это трудно понять и оценить. До тех пор, пока вы действительно не станете членом нашей группы. Почему вы не хотите попытаться?

— Попытаться… что? — насторожился Палмер.

— Испытать нас, понять нас, попробовать нас. Ведь мы такие же люди, не монстры. Мы очень хотим стать вашими друзьями. В некотором смысле, который пока не слишком понятен для вас, мы даже хотим стать больше, чем вашими друзьями.

— Что вы имеете в виду?

Вероятно, что-то все-таки промелькнуло у него на лице, несмотря на все его старания казаться спокойным и бесстрастным.

Робин вновь улыбнулась.

— Может быть, не совсем то, что вам сейчас показалось. Хотя, например, нет никакой логики в том, с нашей точки зрения, чтобы вы все ночи проводили в гордом одиночестве. За исключением лишь одной причины — вы этого хотите сами.

— Я считал, что вы и Линго…?

— И правильно считали. Тут вы абсолютно правы. Но… но мы не принадлежим один другому. Человек не является вещью, которая может принадлежать или быть собственностью другого, Джей.

— Вы хотите сказать, что он бы не ревновал? И между вами ничего не изменится?

— А что должно измениться? Вы что, заберете у него что-то? Разве я, образно выражаясь, буду его женщиной в меньшей степени, чем была раньше? Или буду его любить меньше? Нет. И он это знает. Впрочем, ведь все будет происходить внутри группы.

— Когда вы так говорите, у меня создается впечатление, что вы хотите сказать: это не покинет пределы семьи.

— В каком-то смысле — да, — Робин наклонила голову. — Группа, это… видите ли, если вы никогда не были членом какой-нибудь группы, очень трудно дать вам представление об истинных взаимоотношениях внутри нее. Да, это немного похоже на семью, но семью, в которой нет своего «патриарха», руководителя, главы. В ней царят отношения полного равенства. Люди образуют какую-нибудь группу, исходя лишь из собственного желания. Они свободны создавать любые, какие им только нравятся, отношения вне группы и иметь другие отношения с ее членами. Например, такие, которые существуют между Дирком и мной, или еще более интимные, как между Линдой и Максом… По правде говоря, Джей, невозможно все это объяснить чужому. Вы должны сами почувствовать, тогда вам многое станет ясным.