Я отошёл подальше, и оценил полученный эффект. Центральная статуя изображала женщину среднего возраста с серьёзным лицом, глядящим прямо на меня. Чем-то она напоминала мне плакат времён Великой Отечественной Войны «Родина — Мать зовёт». Так и казалось, что сейчас она вытянет ко мне руку и спросит: А ты, записался в добровольцы? По правую руку от женщины, то есть слева от меня, стоял не менее суровый мужчина, грозно хмуривший мохнатые брови. Его руки покоились на рукояти двуручного меча, воткнутого лезвием в постамент. По левую руку была видна фигура молодого парня. В левой опущенной руке у него была книга, а в правой на уровне груди он сжимал жезл, сиявшим сапфировым навершием. Статуи были выполнены из того же камня, что и стены. И только камень в жезле выбивался из этого строгого стиля. Я попытался прикинуть размер кристалла, и пришёл к выводу, что он не меньше человеческой головы. Серьёзно!

Сзади послышались шаркающие шаги. В полной тишине подземного храма они раздавались особенно отчетливо. Я обернулся и за несколько секунд окружил контур входной арки гирляндой из светлячков. Я давно уже заметил этот единственный вход, но не спешил бежать к нему, предпочитая осмотреться.

Из прохода вышел старик в потёртой и немного замызганной одежде типа «балахон бесформенный». Этого же стиля придерживались и сами боги, точнее их изображения. Так что такой выбор не показался мне странным. Старик насупил седые брови и обратился ко мне с вопросом.

— Что это ты тут за иллюминацию устроил? — Он махнул рукой, и по храму разлился серый свет. Источников этого света я не увидел, так что, похоже, светились сами стены. — Ты вообще хто? — Обвиняюще указал он на меня своим пальцем.

— Дед Пихто! — Ответил я ему. Ну не люблю я, когда на меня пальцем показывают. — И бабка с пистолетом.

Дед внимательно осмотрел зал и задал недоумённый вопрос:

— А где бабка то?

— У неё сегодня выходной, так что я за неё.

Дед насупился ещё сильнее и начал сверкать глазами, медленно приближаясь ко мне.

— И как ты сюда попал? — Продолжил он свой допрос.

Правду что ли сказать?

— Да вот… шёл — шёл, помолился, очнулся — храм. — Выдал я свою версию событий.

Угроза из взгляда деда исчезла, а вот подозрительность удвоилась.

— Помолился, говоришь? — Он остановился, задумчиво потёр подбородок и посмотрел на меня с хитрым прищуром. — Значит, вот что, — продолжил он неожиданно строгим голосом, — с этого момента ты назначаешься Верховным Жрецом Кровавых Богов.

— Ээээээ??!?!!! — Выразил я своё отношение к данному вопросу.

— А то устал я уже от этой должности. Столько лет лямку тяну, как раб на галерах. Теперь твоя очередь.

— Лямку же бурлаки тянут. — Непонятно к чему выдал я. — А рабы вёсла ворочают.

— Поговори мне тут. — Ворчливо заметил дед, и я предпочёл за лучшее заткнуться.

— Дальше, как Верховному Жрецу тебе полагается задание. Ты должен обращать народ в истинную веру — веру в Кровавых Богов. Конечно, самому тебе этим заниматься не солидно, поэтому ты должен инициировать десять жрецов.

— И как я это сделаю? Я же в религии ничего не понимаю. — Не удержался я.

— А чего тут понимать? Накладываешь жрецу руку на голову и говоришь: Да прибудут с тобою Кровавые Боги. Вот и вся недолга. Думаю, даже ты справишься. — Бывший верховный жрец с сомнением посмотрел на меня. — На крайний случай можешь инициировать старшего жреца, а он уже найдёт себе младших. Они тоже в твой зачёт пойдут.

Прям какая-то система сетевого маркетинга.

— И что эти жрецы получат? Мне же их как-то уговаривать придётся. — Я начал лихорадочно вспоминать, что я знаю о профессиях жрецов и их отношениях с богами.

— Да как обычно. Они поди лучше тебя будут знать, что инициация даёт.

Я виновато развёл руками. Что с нас некромантов взять? Тёмные мы, не образованные.

— А мне тоже какие-то плюшки положены? — Дед удивлённо поднял бровь. — Ну умения там всякие и всё такое?

— Тебе не положено. — Отрезал он. Я аж задохнулся от такой вселенской несправедливости. — Ты и так напрямую с богами общаешься. Если что будет нужно — попросишь. — Я с трудом попытался осмыслить открывающиеся перспективы. — Только не наглей. — Перспективы тут же схлопнулись в кукиш. — А насчёт плюшки, есть у меня одна.

Дед пошарил в складках одеяния и вытащил на божий свет плюшку. Судя по виду, в кармане у него она провалялась не один год. Вся какая-то потёртая, замызганная. С краю были видны следы, подозрительно напоминающие след от зубов. Будто кто-то попытался откусить кусок, но то ли не смог, то ли вовремя отказался от этой затеи.

— Вот, держи. — Предложили мне продуктовую помощь.

— У меня пост. — Со страхом отказался я, неосознанно заведя руки за спину.

— Точно не будешь? — Уточнил у меня дед. Я отрицательно помотал головой. Он обиженно посмотрел на меня, на своё хлебобулочное изделие и ловким движением спрятал его обратно в карман. — Тогда держи это. — Он вытянул в мою сторону руку, и с неё сорвался шарик света, ударивший мне в грудь и бесследно растворившийся.