Парень стоял ко мне спиной. Потом медленно развернулся, должно быть услышав наши шаги.

Я разглядела его лицо.

Его лицо.

И не поверила своим глазам.

Но я видела его так ясно.

Совершенно ясно.

— Нет! — закричала я. — Нет!

Глава 16

— Марта, постой! — крикнул он, отрываясь от девчонки.

— Аарон! — выдохнула я.

Он двинулся ко мне, и теперь я разглядела девчонку. Бледное, круглое лицо. Яркая помада, размазанная поцелуем.

Это была Джастина.

— Марта, послушай! — начал Аарон, тяжело дыша — то ли от поцелуя, то ли от того, что увидел меня. Он глубоко вздохнул и снова начал: — Марта, я должен тебе сказать…

— Только не сейчас. — Адриана отпихнула его в сторону.

— Марте плохо, — объяснила Лаура и потащила меня прочь.

— Уходи Аарон, — сказала Адриана холодно. — И ты тоже, Джастина. Марта не будет с вами разговаривать.

И подруги повели меня к выходу.

Аарон лишь беспомощно пожал плечами. Я пыталась угадать выражение его лица, но не смогла.

Было ли оно виноватым? Растерянным?

Или безразличным?

Они с Джастиной повернулись и направились к спортзалу.

Потом я как-то неожиданно очутилась на улице. В черноте ночи.

И эта ночь казалась мне самой черной в жизни.

Абсолютно черной и холодной. Ведь я верила Аарону. Верила, что нужна ему, что он заботится обо мне.

У меня в голове не укладывалось, что меня предали именно Джастина и Аарон.

Кому мне теперь верить?

Я поняла, что не могу верить даже собственному сознанию.

Все смешалось — чернота, галлюцинации, реальные и нереальные лица.

А может быть, их поцелуй мне тоже померещился?

С чего бы им целоваться прямо в школьном коридоре?

Но я все равно больше никому не верю.

Я не помнила, как оказалась одна, в своей спальне. И вдруг вспыхнул свет.

Его излучала лампа, стоявшая на моем столе. А я снова сидела и рисовала все то же лицо. И вглядывалась в этот свет, от которого делалось теплее и уютнее.

Хотелось никогда больше не погружаться во тьму.

Хотелось оставаться на свету. Купаться в нем. Плыть в нем. Жить в нем.

И рисовать лицо. Рисовать его снова и снова.

И тут оно начало двигаться.

То есть не на рисунке, а в моей памяти. Я увидела еще одну сцену.

Ко мне снова возвращалась память.

Я вглядывалась в яркий свет, изо всех сил моля, чтобы мои воспоминания ожили.

— Интересно, вернуться ли они все на этот раз? Смогу ли я вспомнить все до конца? — спрашивала я себя, погружаясь в теплый белый свет и в леденящий ужас.

Глава 17

— Не толкайся, — прошептала я.

Он улыбнулся. Его лицо было настолько близко, что я чувствовала, как у него изо рта пахнет шоколадом.

— Тебе это нравится, — сказал он.

— Нет. — Я попыталась отпихнуть его. Он обнял меня за плечи и притянул к себе. — Не надо. Серьезно.

Но он лишь рассмеялся.

Притянул меня ближе. Опустил голову, собираясь поцеловать.

Я почувствовала его губы, измазанные шоколадом.

Попыталась вырваться, но он держал меня слишком крепко.

Я даже не могла вздохнуть!

Из соседней комнаты доносились голоса ребят, в камине трещали дрова. Джастина громко смеялась.

Но почему я не с ними? Почему не с подругами? Почему целуюсь в темноте с этим парнем?

И где Аарон?

Почему я целуюсь не с ним?

Я узнала его голос, доносившийся из соседней комнаты. Потом голос Ивана, возражавшего ему. Кажется, он сказал: — Подбросьте дров в огонь. Подбросьте же, пока он совсем не погас.

— Сам и подбрось, — откликнулся Аарон. — Ишь, раскомандовался.

Я хотела встать и пойти к ним. К камину. К Аарону.

Но тот парень держал меня все так же крепко.

И вновь целовал меня, плотно прижимаясь ко мне лицом.

Мне даже стало больно.

— Нет, Шон, пожалуйста…

Так его звали Шон?

Шон?

Теперь я знала его имя.

Напряженно вглядываясь в свет настольной лампы, я пыталась увидеть еще больше. Я узнала имя парня, но этого было мало.

Что же произошло дальше?

Я знаю твое имя, Шон. Но кто ты? Почему мы с тобой сидим в темноте и целуемся.