Коренастый мужчина махнул рукой в сторону деревьев.

— Ступай, разомни ноги. Фраерша не хочет, чтобы ты ослабела.

Она уже слышала эту кличку — Фраерша — раньше, улавливая обрывки чужих разговоров, когда ее похитители были пьяны и хвастались друг перед другом. Фраерша была их главарем. Зоя встречалась с ней всего однажды. Женщина стремительно вошла в ее камеру. Она не представилась, да в том и не было нужды. От нее исходили власть и сила, в которые она куталась, как в теплый плащ. Если Зоя не боялась прочих бандитов-мужчин, чью силу определяла величина их мускулов, то эта женщина повергла ее в панику. Фраерша несколько мгновений холодно и оценивающе рассматривала ее, словно первоклассный часовщик, глядящий на дешевую модель. Хотя наступило самое подходящее время задать главный вопрос — «Что вам от меня нужно?», Зоя не могла открыть рта, замкнувшись в подавленном молчании. Фраерша провела в ее камере не больше минуты, после чего вышла, не проронив ни слова.

Не дожидаясь повторного приглашения, Зоя сошла с дороги и углубилась в лес. Ступни ее проваливались в мягкий мох и сырую землю. Может, они хотят убить ее, пока она гуляет среди деревьев? Может, они уже целятся в нее из своих пистолетов? Она оглянулась. Мужчина курил. А мальчишка следил за каждым ее движением. Неверно истолковав ее взгляд, он крикнул:

— Если вздумаешь бежать, я догоню тебя.

Его презрительное снисхождение заставило девочку ощетиниться. Не стоит ему быть таким самоуверенным. Если она что-то и умела делать, так это бегать.

Пройдя шагов двадцать по лесу, Зоя остановилась и приложила ладонь к стволу дерева. Ей хотелось ощутить под рукой что-нибудь живое, а не сырой холод кирпичной кладки. Несмотря на то что за ней наблюдали, она быстро забыла о первоначальной неловкости, присела на корточки и зачерпнула ладошкой пригоршню земли, сжав ее в кулаке. Струйки грязной воды брызнули в разные стороны. Зоя родилась и выросла в колхозе, поэтому с детства привыкла трудиться с родителями. Отец ее, работая в поле, иногда нагибался и разминал в руках комок земли — совсем так, как она сейчас. Она никогда не спрашивала, зачем он это делает. О чем говорила ему земля? Или это была лишь привычка? Теперь она жалела, что уже никогда не узнает об этом. Она жалела о многом, о каждой потраченной впустую секунде, когда дулась и играла в свои глупые игры, не слушая отца, желавшего поговорить с ней, или вела себя плохо, заставляя родителей выходить из себя. А теперь они мертвы, и она больше никогда их не увидит.

Зоя разжала кулак, поспешно отряхивая землю. Она больше не хотела вспоминать. Пусть она не видит смысла жить дальше, зато она видит смысл в том, чтобы умереть. Смерть положит конец всем этим печальным воспоминаниям и сожалениям. Смерть окажется не такой пустой, как жизнь. Зоя была уверена в этом. Она встала. Этот лес слишком уж походил на тот, что рос у них в Кимово, рядом с колхозом. Лучше уж монотонная и равнодушная кладка сырых и холодных кирпичей — они, во всяком случае, не напоминают ей ни о чем. Она была готова идти.

Зоя повернулась к грузовику и едва не подпрыгнула от неожиданности, обнаружив, что прямо у нее за спиной стоит приземистый здоровяк. Она не слышала, как он подошел к ней. Глядя на нее сверху вниз, он улыбнулся, обнажив щербатый рот. Он отшвырнул окурок в сторону, и она машинально проследила взглядом за тем, как тот упал на сырой мох и задымился. Мужчина уже успел снять пальто, а сейчас закатывал рукава рубахи.

— Фраерша приказала тебе размяться. А ты почему-то не слушаешься.

Он протянул руку, коснулся ее шеи и провел пальцем по лицу, словно смахивая невидимую слезу. Пальцы у него были грубыми и шершавыми, с обкусанными ногтями. Он понизил голос:

— Мы не такие ручные, как ты. Мы не такие вежливые, как ты. И если мы чего-то хотим, то просто берем то, что нам нужно.

Зоя постаралась ничем не выдать своего смятения и попятилась, когда он шагнул к ней.

— Брать — вот что мы умеем лучше всего. А молоденькие девушки лучше всего умеют покоряться. Ты можешь назвать это насилием. А я называю… разминкой.

Этот человек добивался того, чтобы она испугалась — испугалась и сдалась. Но он не получит ничего.

— Попробуйте только прикоснуться ко мне, и я ударю вас. Если вы повалите меня на землю, я выцарапаю вам глаза. Если вы сломаете мне пальцы, я искусаю вам лицо.

Мужчина громко расхохотался.

— Хотел бы я знать, как ты это сделаешь, малышка, если я сначала вышибу из тебя дух.

Зоя попятилась, когда он стал надвигаться на нее, загораживая своим массивным телом все свободное пространство, пока она не оказалась прижатой к дереву. Дальше отступать было некуда. Спрятав руки за спиной, она отчаянно шарила по стволу в поисках чего-нибудь, чем можно было защищаться. Отломив маленький сучок, она попробовала пальцем острие. Сойдет. Она посмотрела на мальчишку. Тот лениво бродил вокруг грузовика. Проследив за ее взглядом, мужчина тоже обернулся к мальчишке:

— Она думает, что ты бросишься спасать ее!

Зоя взмахнула рукой, чтобы воткнуть сучок ему в лицо, надеясь увидеть кровь. Но веточка лишь жалобно хрустнула у нее в пальцах и сломалась. Удивленно моргая, мужчина уставился на ее руки и сломанный сучок, а потом, сообразив, что произошло, рассмеялся.

Зоя прыгнула вперед. Мужчина расставил руки, рассчитывая поймать ее. Она увернулась и бросилась бежать к грузовику, затылком ощущая его распаленное дыхание. Еще никогда в жизни она не бегала так быстро. Наверняка мальчишка попробует перехватить ее, но его почему-то нигде не было видно. Схватившись за ручку дверцы кабины, она распахнула ее и ввалилась внутрь. Преследователь отстал на несколько метров. Он больше не улыбался. Зоя успела захлопнуть дверцу в тот самый миг, когда он навалился на нее снаружи. Она опустила кнопку замка, молясь, чтобы он не унес ключи с собой. Не унес — они торчали в замке зажигания. Перебравшись на водительское место, она повернула ключ. Двигатель закашлялся и взревел.