Внезапно с той стороны стекла я увидела скалившуюся рожу. Лысая, сине-красная, со стеклянными глазами физиономия не имела на себе кожи.

Я закричала.

Я обернулась и побежала. Путь мне преграждали Байрон и Шелли, готовые схватить меня распростертыми руками в бегстве от анатомической фигуры, находившейся за стеклом. Я резко свернула в сторону, прошмыгнув в стеклянную дверь. Шелли поймал меня за платье, но я двигалась слишком быстро, поэтому в его руках остался лишь кусочек ткани.

Я опять закричала, вскидывая голову и глядя в ночное небо, простиравшееся надо мной. По стеклянной крыше барабанил дождь.

Теперь я увидела ее. В конце коридора — дверь. Я знала, что это дверь. Она медленно открылась. Я не могла поверить этому, я побежала быстрее, как никогда не бегала в жизни.

Внезапно с шумом громче, чем любой гром, я ударилась о невидимую стену и поплыла в абсолютной тишине — где-то сзади меня раздавалось эхо моего крика — а я нежно плыла в море стекла и прежде, чем я достигла берега, меня окутала темнота, как теплое мягкое одеяло.

Я возвращалась в сознание, думая, что просыпаюсь у себя в кровати в Кенти Штаун теплым весенним утром и удивилась, почему вокруг меня беспокойно двигаются темные фигуры. Несколько секунд я не знала, где нахожусь, но была абсолютно спокойна. Постепенно я вспомнила, что ударилась о прозрачную стеклянную стену. Теперь я ужаснулась, думая, что покрыта осколками стекла, боясь двинуться, опасаясь, что раскроются затянувшиеся раны. Единственное, что я знала, и это меня утешило, было то, что мое сердце на месте. Я слышала его биение.

— С ней все в порядке — сказал далекий голос. — Это чудо…

— Чудо, — простонала я. Руки осторожно убирали кусочки стекла с моего тела. Они переливались, как звезды в ночном небе. Шелли взял меня на руки. Теперь я видела его, но все еще как будто в дымке. Он тряс меня, стараясь привести в чувство. Но моя голова падала на грудь, ноги не слушались меня. Он нежно усадил меня рядом с собой на железную скамейку. Я склонилась ему на грудь. Его теплые руки обнимали мою холодную спину.

— Мэй, мы не должны бояться, мы не должны бояться…

— Чудо. — Вдруг я вспомнила, где нахожусь, что происходит. Я не удивилась и не поверила тому, что практически не пострадала. Единственной раной был небольшой порез под коленкой и на большом пальце.

Шелли взял мою руку. Он крепко сжал большой палец и стал вытаскивать из раны кусочки стекла. Я всхлипнула от боли. Из раны сочилась кровь. Кровотечение вызвало припадок страха.

— Нет, Мэй!.. это то, что хочет Оно… — страх — это самое сильное оружие! Наш страх делает его сильнее.

— Ты слышишь меня, Мэй?!

Я прижала свою кровавую руку к стеклу, оставив большое ярко-красное пятно на фоне черной бури. — Чудо…

— Мэй!

Зеленая трава, ночной воздух были так близки и в тоже время так далеки. Несколько дюймов — миллион миль. И стекло предназначено для того, чтобы мучить нас. Оно привело меня сюда, чтобы показать мне, чего я не получу. Свободу. Освобождение. Воздух. Жизнь. Мои губы непроизвольно задрожали, указывая на начало припадка безутешных рыданий.

— Мэй! Нет, нет, НЕТ! — тряс меня Шелли. — Не думай о нем. Борись!

— Мы не можем бороться с этим, — сказал Байрон, выступая из-за разбитой стеклянной стены, которая вела не наружу, а сообщалась с другой бесконечной частью обширной теплицы. — Каждой мыслью мы делали его сильнее, страшнее, ужасней.

Шелли стал неистово трясти меня, пытаясь прекратить мои рыдания.

— Пожалуйста, Мэй, пожалуйста, не бойся! Мы не должны бояться! Он крепко прижался ко мне, дрожа больше меня. МЫ НЕ ДОЛЖНЫ БОЯТЬСЯ!

Не имело значения, что его часовня опустела, а прихожане разбежались. Это означало только, что он был ближе к своему Богу. Полидори сидел на ступеньке главной лестницы, подобрав ноги к подбородку и цитируя вслух: Тадеум и Альма Матер. Содомия осталась в прошлом. Подобно Блудному сыну он вернулся к своей вере. Смирение, целибат, воздержание.

Грохочущий дом пугал его. Его глаза были закрыты. Сострадание. Сострадание к себе. Богобоязнь, боязнь того, кого он любил. Любовь и страх — выход, истина, и жизнь. Любовь страха и страх любви…