Аллегра, дочь Клер от Байрона, была теперь под присмотром женского капуцинского монастыря под Равенной. Между ее родителями шли постоянные ссоры из-за опеки над ребенком, и верный Шелли стал терпеливым посредником — он привязался к девочке, как отец. Однажды ночью он увидел сон, в котором Аллегра выходила из воды, хлопая в ладоши и зовя его по имени. Он проснулся и сказал абсолютно спокойно, что знает, что Аллегра скоро умрет. Его пророчество подтвердилось. Аллегре было только пять лет.

Клер в своем горе вновь стала наблюдать привидения. Отношения между нами становились все более натянутыми, и наконец мы обе осознали, что между нами лежит непреодолимая пропасть.

Шелли был совершенно разбит болезнью. Он говорил, что чувствует себя пораженным чумой, что разрушение пожирает его внутренности.

16 июня 1822 года, в самую годовщину той ночи я страдала от ужасной болезни. В течение 7 часов я лежала без сознания, все думали, что я точно умру, но это было бы слишком благожелательно по отношению ко мне.

В ту ночь он, наше Создание, взял третьего из моих детей, но все еще не был отмщен. Теперь Шелли употреблял очень много опия и подумывал о самоубийстве. У него были видения наводнения. Вода заполняла наш дом, качая на поверхности трупы наших детей. Клер тоже видела духов. То один, то другой постоянными криками будили весь дом.

Я все еще была на пороге смерти. 8 июля в 2 часа пополудни Шелли забрался на борт парусника, настояв на том, чтобы он и Вильям возвратились в Леричи, несмотря на настойчивые предупреждения о надвигающемся шторме. Шелли всегда был хорошим моряком, но не умел плавать. И несмотря на то, что несколько раз почти не утонул, отказывался учиться. Хранитель маяка сказал ему:

— Посмотри на воду — Дьявол замышляет шторм! — и действительно разыгрался бешеный шквал, гораздо сильнее, чем ожидали — такой же неистовый, как буря над Диодати.

Тело Шелли было найдено крестьянами на берегу между Масса и Виарежио. Они же и закопали его в песок. 15 дней спустя я и Байрон нашли это место и выкопали тело. Когда я посмотрела на лицо, которое любила, на это выражение, я поняла — мой муж, также как в том судьбоносном видении, был похоронен заживо.

Вследствие того, что таможенные правила не позволяли переправить тело домой, мы были обязаны кремировать останки Шелли прямо там. Второй раз в жизни я наблюдала горящий погребальный костер своего мужа, второй раз ветер развеял его прах.

Я поселилась в Кенти Штауне со своей семьей, писала какие-то вещи, но естественно, не публиковала.

Новость о греческой войне за независимость достигла Италии, и Байроном овладели мысли о своем собственном предназначении в этой жизни после безвременной смерти Шелли. Его мысли искали «достойный конец достойному существованию» — потеря друга заставила его думать о том, что он не должен покинуть этот мир, не совершив ничего для человечества, пытаясь показать, что поэт может быть также и солдатом. Он присоединился к грекам в их борьбе с турками, возглавив свою собственную бригаду вместе с Франческо Бруно, Тито и старым другом Трелони, борясь, как греческие герои, чьи статуи украшали Диодати.

Под Миссолонги в то время, когда артиллерия и гром ревели, напоминая Байрону о роковой штормовой ночи, Существо послало охваченному лихорадкой Байрону своих апостолов — 12 жирных пиявок, которые приблизили его кончину.

Байрон, Шелли, Полидори. Другие — Аллегра, маленький Вильям, Кар, выкидыш. Все мертвы.

Восемь лет спустя после «страшных историй» на вилле Диодати остались только Клер, которая не помнила ничего, и я, которая помнила все. Сейчас мне пятьдесят четыре, я прикована к постели, парализована, я умираю, но смерть желанна, она отделяет меня от моих любимых.

Это часть Его мести, но теперь он уже не может дольше удерживать меня в живых.

В смерти нет страха, и я снова присоединюсь к своим друзьям, мы вновь замкнем магический круг на нашем последнем сеансе. Это будет последняя глава в истории о привидениях, и все вместе мы вернем Монстра назад в землю.

Я слышу царапанье за окном.

Он приходит, но я готова. Другие пытались убежать от Него, скрыться от своих страхов.

Нет, ты должен дождаться своего страха и посмотреть ему в лицо. Только в этом случае он может быть окончательно побежден.

Царапанье становится громче.

Шторы колышутся.

Я слышу гром.

Я не боюсь привидений. Я не боюсь сумасшествия. Я не боюсь штормовых ночей, не боюсь кошмара, не боюсь темноты. Приди ко мне, Существо, я не боюсь.

Я не боюсь.