— Не беспокойся, к нему наведаются нынче же. Эту белгрскую ищейку ожидают весьма неприятные моменты. — Алан усмехнулся, посмотрел искоса, спросил: — А ему-то ты на что нужен?

— Не знаю, — солгал я.

Алан промолчал, явно не веря. «Он хочет использовать меня как открывашку», — подумал я и вместо этого снова солгал.

— Там, в Октранском лесу… ну, ребята Ката продавали ему сведения о приграничных гарнизонах… — Алан молчал, ухмыляясь, — ну и давали им убежище… белгрским лазутчикам.

— Не ври, — наконец засмеялся он. — Можешь и дальше хранить свои тайны, но умоляю, не ври. — Мы плавно повернули, огибая плац, Алан шагал, заправив пальцы за ремни перевязей, глядя под ноги. Слова выпечатывались чётко, размеренно, в такт. — Кат. Даже Кат не мог бы пособничать Белгру, хотя, говорят, он верит в их бога и боится адептов ордена пуще Сатаны. Семьсот лет — слишком малый срок, чтобы забыть, как именно «правит Бог». Здесь когда-то проходила граница. Пока Орланд не отодвинул её дальше на Север. Это люди на Юге могут не знать, что такое Белгр…

— Ну, — остановившись, я прищурился на бьющее прямо в глаза солнце, — положим, я и что такое Далион не знаю. А семьсот лет… за семьсот лет всё что угодно и забудется, и изменится.

Он вспыхнул вдруг, схватился за рукоять меча.

— Ты! Кто сказал тебе это?!

Я отшатнулся. Вне себя от бешенства, пунцовый и заикающийся, Алан чеканил громким шёпотом:

— Не смей говорить так! Слышишь?! Не смей!

Я растерялся от неожиданности, поднял руки, защищаясь. Алан не дал перебить себя:

— Бумажные душонки! Ты думаешь, они знают, сидя здесь, в черте городских стен, что творится там, у границы?

Мой ответ был вовсе ему не нужен.

— Им кажется, это разумно, когда король сидит на троне марионеткой, символом власти, а страной правит кучка потомственных колдунов, возведённых кем-то по ошибке в сан. Они хотели бы, чтоб и здесь было так. Мы думали, что ушли от них тогда. Навсегда избавились, закрыв за собой все двери. Но они нашли Ключ. Чёртов Ключ.

Я вздрогнул, весь превратился в слух. Алан шептал всё быстрее и тише:

— Чёртов Ключ, отпирающий все двери. Они нашли его и продолжали находить снова и снова, сотни лет. Они не смогли победить нас в честной схватке, и тогда сами взяли в руки то оружие, за которое проклинали когда-то, — магию! Страшные вещи, Никита. Страшные вещи сотни лет творятся у Северной границы. Чёрные давно были бы здесь, если бы их не сдерживали ктраны.

Он замолчал, пялясь незряче под ноги. Я стоял, боясь шелохнуться. Солнце начало припекать: высушило уже мокрую рубаху, подкольчужник, нагрело кольца кольчуги и пластины наручей. Вверху на стене переговаривались часовые. Ещё выше чертили крыльями небо живущие в трещинах каменной кладки ласточки.

— Что происходит у Северной границы? — не выдержал я наконец.

— Ничего. — Он встряхнулся, очнувшись. Улыбнулся, хотя улыбка и вышла натянутой. — Не бери в голову. Ты отдохнул?

— Да.

— Тогда продолжим. — Он развернулся и скорым шагом пошёл к тренировочной площадке.

— Алан! Алан!

— Давай-давай, поторапливайся!

Пришлось припустить бегом.

— Алан, ну мы ж договорились вроде. — Я спешно нахлобучивал на голову шлем. — Ну на чёрта мне всё это надо?

— Друг мой, ты хоть представляешь, что будет твориться в городе после того, как мы закроем дворцовые ворота?

— Нет. — Я замер как вкопанный. — А что будет твориться в городе?

— Позволь мне просветить тебя. — Приобняв за плечи, он потащил меня дальше.

Свежий морской бриз нёс с собой дикую смесь ароматов. Голова кружилась от попыток разобраться в них, да ещё от волн, что бежали бесконечной чередой к берегу. Рокти никогда не видела моря — так, слышала неправдоподобные байки. По сравнению с реальностью они казались ничем. Море было огромно.

Марк ушёл, унеся с собой мальчишку, а Рокти осталась одна, не зная, кому и зачем нужна она в замковых стенах. Кому и зачем она вообще нужна в этом мире. Может быть, ей и вправду следовало бы остаться в родном лесу — выйти замуж за Ясеня, нарожать ему детишек. Глядишь, скоро, захваченная водоворотом мелких каждодневных забот, забыла бы о своих мечтах, перестала бы подниматься на смотровые площадки дома, вглядываться в манящую даль за подёрнутым зеленоватой дымкой горизонтом. Лучше спать в своей постели в ветвях одного дерева с тем, кто любит тебя, чем мыкаться по чужим домам обузой и помехой.