— Он оступился, — продолжил клирик, отдышавшись. — Допустил ошибку. Ему не доверяют больше. Я послан, чтобы следить.

— План нападения на столицу, — бросил капрал, кивнув удовлетворённо.

Взгляд клирика метнулся к страту.

— Можешь считать, что он уже мёртв, — улыбнулась девица, розовый язычок лизнул кончик кинжала.

— Медленное передвижение посольства сушей отвлекло бы внимание от моря. Корабли должны были беспрепятственно войти в гавань, северные князья захватить Клыки, а боевые отряды высадиться в порту, начав атаку города от доков, одновременно постаравшись захватить замок или хотя бы удержать ворота открытыми. Барки вели бы обстрел города с моря. Когда достаточное число ваших войск сконцентрировалось бы в районе порта, другие отряды, собранные в столице загодя, соединились бы и нанесли удар с тыла. Захватив столицу, мы захватили бы всю страну.

Клирик на одном выдохе выложил всё. Капрал задумчиво качнул головой. Девчонка перестала скалить зубы. Сидела рядом на корточках, щурясь и трогая лезвием кинжала ноготь.

— Кто-то предал вас, — сказал, наконец, капрал, глядя в глаза страту, — подумать только! Предатели в рядах ордена. — Страт дёрнулся. Впервые за всё время потерял выдержку и самообладание. Капрал ухмыльнулся. — Мы были готовы. Мы подняли цепи… Так, говоришь, посольство обманка? — Он вновь обернулся к клирику.

— Не совсем, — ответил тот, ещё косясь на страта. — Князь… Князь Николай возглавляет его. Он должен был бы войти в захваченный город.

— И стать наместником? — капрал прищурился.

— Нет, наместником стал бы Ярослав.

— Всё святое семейство в сборе. — Девица плюнула длинно и метко, точно в трепетавший язычок пламени. — Небось, и Бронислава тут?

— Да, — монах кивнул.

— Ну, хорошо, — капрал поскрёб подбородок. Голова запекалась в шлеме, как картофелина. Нестерпимо зудело под короткой щетиной, пот начал заливать глаза. — А вы тут с какого бока припёка? — Чуть повернул меч, чтобы в отполированном зеркально клинке увидеть улицу и арбалетчиков, держащих дом под прицелом. — Поди, все чёрные в городе собрались выручать вас вместо того, чтоб идти на помощь к своим, в доки?

Взгляд клирика метнулся к страту и замер, прикованный.

— Я не могу, — прошептал он, — не могу, не могу, не могу…

Она ударила его наотмашь, тыльной стороной ладони. Голова дёрнулась безвольно. Его глаза были пусты. Зрачки сузились, стали не больше булавочной головки.

— Пиши пропало, — сказала девица, когда слюна из безвольно распяленного рта потекла на подбородок. — Прирезать?

— Нет, — протянул капрал нехотя. — Нам всё равно придётся выбираться как-то иначе. Слишком опасно через стоки.

— Жаль, — лезвие мелькнуло, спрятавшись. Она принялась набирать полные руки битого стекла, осколков простреленных арбалетными болтами окон.

Капрал поманил пальцем солдата, обнял за плечи, когда тот склонился вперёд.

— Значит, сделаем так, слушай…

Он не успел закончить. Прогорев, рухнула, перегородив кухню, балка. Взметнулся столб искр, полыхнуло, загудев, пламя. Вместе с дождевой водой полилась на пол горючая смесь, а на улице раздались крики.

Солдат подхватил под мышки, потянул страта к выходу в соседнюю комнату. Девица, вздохнув с сожалением, сграбастала за шкирку клирика. От чёрного хода бежали, пригибаясь, боясь опалить волосы, ещё два нищеброда.

Капрал ещё раз поднял меч и не увидел арбалетчиков на крыльце дома через улицу. Кивнув удовлетворённо, он поспешил прочь из кухни.

— Что там? — спросил он у девчонки, выглядывавшей уже в окно.

— Думаю, самое время нам прорываться. Шалый привёл-таки подмогу. Кто-то крепко вмазал чёрным с тыла.

Когда белые стены замка окрасились розовым светом восходящего утра, воин присел наконец. Ноги не держали. Он спешился сразу же, как только стало ясно — монахи осадили его гвардейцев в маленьком домике в черте цеховых кварталов, и надо драться. Эта затянувшаяся на несколько часов стычка была самой первой и самой тяжёлой. Никем не управляемая волна атакующих была полностью уничтожена, опрокинута и сметена. Разъярённые горожане рвались в бой — стоило труда сдержать их, и ещё большего — организовать. Девочка взяла под начало отряд, а волк беспрепятственно проходил по занятой врагом улице — смотрел в глаза арбалетчикам и вываливал язык, словно смеясь. Те провожали его настороженными взглядами, но ни один палец не нажал на пусковой механизм.

Он запомнил эту схватку. Только её. Остальное слилось в длинную смазанную череду событий и лиц. Он скоро перестал удивляться тому, как быстро находились телеги, годные перегородить улицу, замедлив отступление врага. Как падали с крыш невесть откуда взявшиеся брёвна, как катились по мостовой, подминая под себя чёрных, огромные дубовые бочки. Но люди, новые и новые люди, готовые идти в бой — он не ждал этого от города, в котором прожил не одну сотню лет. И потому, когда он опустился на холодный мокрый камень, оглядывая разгромленную улицу в мутной пелене мелко моросящего дождя, да группу людей, должно быть жителей этого квартала, поднимающих опрокинутую на бок телегу, он почувствовал удовлетворение.

— Мой генерал, — младший капрал через силу отдал честь. Снял шлем, вытер лицо мокрой перчаткой, размазав пятна сажи на щеках и подбородке. Поодаль, спрятавшись от дождя на узкой ленте сухой земли под козырьком крыши, сидела, опершись о стену дома и устало прикрыв глаза, маленькая оборванка, такая же чумазая, как и капрал.

— Клирик и страт, — упредил его Марк, — я помню.

— Не только. — Кажется, ноги не держали уже и его. Марк похлопал по ступеням рядом, приглашая присаживаться. — Благодарю, — тот рухнул, громыхнув амуницией. — Там какие-то люди, говорят, поймали князя Николая.