Не зная, что ответить, я покраснела, проклиная свою трусость. Я всегда трусила, когда чувствовала разные весовые категории. Проклятые книксены, привитые бабушкой в детстве, и здесь лезли отовсюду. Захотелось дать ему возможность заранее реабилитироваться за будущие неуклюжие шутки или юмор. Но подвести его к этой теме не получалось. У него мгновенно вырастали иголки. Не придумав ничего лучшего, я предложила показать ему несколько своих работ. Кажется, ему понравилось. Это сразу объединило нас.

@

После нашего знакомства у меня возникла неодолимая потребность определить наши отношения. Вытянуть их из рамок сетевого «флуда». Дать им название, придать определенный статус. Я не хотела терять этого человека. И не хотела бы, чтобы он потерял меня. Все казалось просто и… невозможно.

Он прочно засел у меня в голове. И я начала рисовать его… в своей обычной угловатой манере, быстро меняя кисти… не прописывая мелких деталей… Моя графика пылала сухим жаром уходящего лета или, напротив, замирала серым дачным утром, чашкой недопитого кофе, запахом камина и тишиной.

Тишина — это мы… Я и моя Мечта. Мы дышали заряженным воздухом в одном пространстве. Это было состояние, похожее на мгновения перед грозой. Его дыхание обжигало, присутствие пугало и гипнотизировало. Я знала, что, если обернусь, уткнусь в его плечо больной птицей с сердцебиением сто ударов в секунду… сто ударов бесконечного счастья.

Думать, что твоя Мечта рядом, всегда сладко и невыносимо больно… больно, потому что знаешь — всегда существует жесткое ограничение, жесткое и неотвратимое. Я придумала объяснение… Я люблю придумывать объяснения. Так легче жить. Счастье не может быть бесконечным. В постоянном состоянии счастья живут лишь умалишенные… Вечное счастье и покой. Мучительно страшно.

— Глупости! — кричала моя Ведьма. — Тебе нельзя «покой»…

С ним мне не грозил круглосуточный позитив, а тем более покой. С ним вообще понятие времени стиралось. Он дозированно кидал серьезные темы, рассыпая «позитиффчик», смайлики, скобочки… и вдруг неожиданно тихо (я слышала шепот), где-то рядом с виском шептал: «А ты красивая женщина…» И тут же все портил: «Но это просто факт…»

Иногда он удобно устраивался на моем тщедушном диванчике и смотрел с экрана добрыми, смеющимися глазами. Я сворачивалась клубком рядом и слушала дождик… мне почему-то казалось, что обязательно должен идти дождик… и форточка должна быть открыта… и чтоб телик с выключенным звуком… Я знала о нем все и еще чуть-чуть…

Брат по разуму* (20:06)

А еще я вранье не люблю… особенно по мелочи))) Скажи, кому понравится, если с тобой общаются от чужого лица?

Маргарита))) (20:06)

Я никогда не вру))

Это было откровенное предупреждение. Ну, какое знакомство без кокетства? А флирт — это всегда полуправда. Он не принимал подобные игры в принципе. Непонятно, что он вообще тут делал.

Брат по разуму* (16:38)

ты обидчивая?)))

Маргарита))) (16:38)

и даже не ранимая))

Брат по разуму* (16:38)

Это радует))

@

Брат по разуму* (13:07)

я тут прочел у тебя — что такое fukcТы?)))))

Маргарита))) (13:10)

Сленг или двусмысленность. Ты, наверное, понял)

Брат по разуму* (13:10)

ааа, понты, короче)))

Брат по разуму* (13:12)

кстати, твоя речь сложна для простого обывателя)))

Маргарита))) (13:12)

Правда? мне и в жизни говорили такое. Но что поделаешь — я столичная штучка, и мне это нравится.

Брат по разуму* (13:12)

это понял)))

Потянутое на утренней тренировке плечо неприятно ныло. Он попробовал его размять, но боль только усилилась. «Ну, а что ты хотел, Андрей Владимыч, — раздраженно подумал он, — пора бы поберечь себя, не сегодня-завтра сороковник, а ты все скачешь, как пацан. Гимнаст!» Андрей вышел в подъезд и закурил. На соседской двери белым несмывающимся маркером было выведено «жыводер». Краска, въевшаяся в трещинки старого черного дерматина, еще не высохла. В полумраке подъезда буквы странным образом походили на кривые зубы хозяина квартиры. Ага, вот оно что! Рассмеявшись, он догадался, чьих рук это «художество», и, продолжая улыбаться, вышел на улицу.

На ступеньке, подперев рукой голову, грустил его сосед, пятиклассник Матвей.

— Здорово, дядь Андрей! — испуганно прошептал малец.

— Здорово, — на ходу кивнул Андрей и направился к машине.

Мальчишка схватил рюкзак, спрятанный в кустах, и вприпрыжку побежал за ним.

— Это… — паренек прикусил губу, — дядь Андрей, подвезете до школы? Опаздываю, блин! Опять училка орать будет.

Андрей распахнул перед ним заднюю дверь:

— Ну, садись, двоечник.

— А можно, я впереди поеду? Пожалуйста!