Глазки Позоса стали холодными и нетерпеливыми.

— Подите прочь, — велел он.

— Я попрошу кого — нибудь показать вам вашу комнату, сказал Марба. Он повернулся к одному из негров и заговорил с ним на том же языке, на котором общался с Вивьен Камдела в двуколке. Негр кивнул и взмахом руки пригласил Грофилда следовать за собой.

— До встречи, генерал, — попрощался Грофилд. Они вошли в библиотеку, занятую книжными полками и отапливаемую большим очагом. Несколько человек читали тут книги и не обратили внимания на Грофилда и его проводника.

За библиотекой находилась прихожая, а дальше — дверца во внешний мир. На дворе в снегу была протоптана длинная кривая тропка, которая вела к соседнему приземистому дому. Вход в него был с торца, а интерьер представлял собой длинный коридор со множеством дверей. Дом походил на мотель пятого разряда, с комнатами, разделенными дешевыми фанерными перегородками. Черный линолеум на полу положили, очевидно, прямо поверх досок, потолок тоже был дощатый, и под ним висели лампы дневного света.

На дверях даже были нарисованы номера, начиная с числа 123 слева от Грофилда и 124 справа. Номера шли по убывающей. Наконец негр открыл дверь под номером 108 и взмахом руки велел Грофилду войти внутрь. Грофилд вошел, и дверь за ним закрылась. Он удивленно огляделся и услышал лязг засова. Хорошенькое дело! И это — после всех его стараний избежать тюрьмы!

Грофилд услышал удаляющиеся шаги, скрип досок и шлепанье линолеума. Он выждал минуту и потянул на себя дверь. Она открылась, совсем чуть — чуть, и застряла с легким щелчком. Тогда Грофилд легонько толкнул ее и кивнул. Да, это был засов, прикрепленный приблизительно на уровне пояса и запертый висячим замком. Такой запор крепок настолько, насколько крепко дерево, к которому привинчены скобы, а, судя по состоянию дома, древесина тут не ахти какая.

Что ж, хорошо. Грофилд снова закрыл дверь и начал осматривать свое новое жилище.

Оно ему не понравилось. Кровать была узкая и, наверное, жесткая, с железными спинками, тощей подушкой и тонкими ветхими одеялами. Перед ней лежал маленький лоскутный коврик. Остальной пол был покрыт линолеумом, как в коридоре. Напротив кровати стоял помятый железный шкаф. Убранство комнаты венчал деревянный табурет.

Справа висела матерчатая ширма. Грофилд отодвинул ее и увидел унитаз с бачком над ним. На стенах висели крючки для одежды, выходит, туалет служил еще и платяным шкафом. К внешней стене этого закутка была прикреплена раковина с косо висевшим мутным зеркалом над ней. В противоположной стене было окно, а под ним — диск регулятора электрического отопителя. Поскольку в комнате было прохладно, Грофилд подошел к диску и проверил его. Обогрев был включен на полную катушку.

Нет, это никуда не годится. Грофилд подошел к двери и вышиб ее с третьего удара, хотя надеялся обойтись двумя. Он отправился назад по коридору, вышел из дома и зашагал по кривой тропке в снегу обратно, к главной усадьбе. На улице ему пришлось поплотнее закутаться в пальто и спрятать подбородок в воротник.

Пройдя через прихожую и читальню, Грофилд очутился в большой комнате, огляделся и увидел Позоса и Марбу. Они сидели на двух кушетках возле левого камина в обществе еще двух мужчин. Подойдя, Грофилд сказал:

— Прошу прощения, Марба, но мне не нравится моя комната.

Они изумленно воззрились на него, и Марба быстро огляделся по сторонам. Грофилд сказал:

— Он меня запер, не волнуйтесь. Но вам бы следовало знать, что в таких домах от замков толку мало.

Генерал яростно сверкал глазами. Двое мужчин, один — негр, второй — обитатель Востока, выглядели озадаченными и раздраженными. Марба поднялся и сказал:

— Вы с ума сошли, Грофилд? Вы хотите вынудить нас лишить вас жизни?

— Марба, взгляните правде в глаза. Одному мне отсюда не выбраться. Насколько мне известно, я тут единственный представитель англосаксонской расы, и заметить меня нетрудно. Оставьте меня в покое. Я посижу у огня, почитаю книжку, сыграю с кем — нибудь в шашки. Я не в силах помочь правительству Соединенных Штатов, не в силах помочь самому себе. Я это знаю и обещаю быть хорошим гостем.

Марба задумчиво хмурился. В конце концов он покачал головой и сказал:

— Вы слишком непредсказуемы, Грофилд. Добром это не кончится.

— Вы видели ту комнату? Пошли бы вы туда жить без книжек, радио, даже без часов, да еще не зная, надолго ли вам придется там застрять? Вы что, сели бы на кровать и стали ждать, как пай — мальчик?

— Бывают жилища и похуже, — заспорил Марба.

— Мы можем вовсе поселить вас на улице, — сказал генерал и погрозил Грофилду пальцем. — Мы не любим умников. Не умничайте, Грофилд, возвращайтесь в свою комнату.

— Не хочу.

— Проклятье! — произнес Марба. — Господа, я сейчас вернусь. Идемте, Грофилд.

Он зашагал прочь, таща за собой Грофилда, который кожей чувствовал взгляд генерала.

— Не восстанавливайте против себя генерала Позоса, дурень вы эдакий, — вполголоса сказал Марба. — Он и впрямь выселит вас на улицу.

— А я опять зайду в дом, и все дела. Марба остановился и устремил на Грофилда тяжелый взгляд.

— Не говорите о том, что вы сделаете и чего не сделаете.

Здесь вы пленник, неужели непонятно?