Яркие палубные огни беспощадно высвечивают автомобили, не оставляя ни единого затененного уголка. Они выстроились приземистыми, угрожающими шеренгами стали и стекла. Взглянув в сторону корабельного носа, Саттон почти сразу же видит белый фургон. Машины выстроены в семь рядов, протянувшихся от носа до кормы колонны, и искомый фургон третий от носа, во втором ряду от левого борта.

Ближе всего к нему стоит грузовик, покрытый толстым слоем пыли, подвигнувшим кого-то вывести пальцем надпись: "Чтоб твоя жена была такой же чистой".

В других обстоятельствах Саттон от души бы посмеялся.

Входные люки расположены в наружной переборке автомобильного отсека с интервалом в десять ярдов. Вскоре вслед за Саттоном из второго прохода появляются шестеро палубных матросов. Вид у них недовольный. Привычные к авральной работе при погрузке и разгрузке, во время плавания они считают нормой безделье, и от неожиданного, без объяснения причин, вызова на нижнюю, грузовую палубу не ждут ничего хорошего.

Саттон подходит к ним. Чтобы его услышали, ему приходится повысить голос:

– Давайте, ребята. За мной. Смотрите повнимательнее.

Они следуют за ним, поднимая руки, когда протискиваются между тесно составленными машинами. Края бамперов цепляются за их брючины.

Саттон дергает за ручку дверцы белого "форда-транзита". Заперто. Он проделывает то же самое с двумя машинами впереди, новеньким голубым седаном "ауди" и видавшим виды универсалом "воксхолл", салон которого загроможден багажом. Они тоже заперты.

– Делать-то чего будем? – ворчливо спрашивает Кит, старший из палубных матросов. Они с Саттоном поступили на флот в один и тот же день, каковой факт частенько, особенно за пивом, побуждает Кита долдонить насчет того, что чуточку везения – и он тоже мог бы стать капитаном.

– Инструменты. – Саттон протягивает руку, как хирург, требующий скальпель.

Все еще дожидаясь ответа, Кит передает ему кейс с инструментами. Саттон ставит его на капот "воксхолла" и роется внутри, пока не находит длинный гаечный ключ. Он легонько постукивает им о ладонь своей левой руки.

– Отойди назад.

Саттон отворачивает лицо и с размаха, короткой, быстрой дугой обрушивает гаечный ключ на окно водителя. Стекло моментально разлетается вдребезги, большая часть плотными кристаллами падает внутрь, на сиденье. Хаотичные россыпи острых осколков. Он мог бы разбить миллион окон, и стекла разбились бы миллионом различных вариантов. Осколки, снежинки и отпечатки пальцев схожи именно своей неповторимой уникальностью.

Осторожно, чтобы не зацепиться рукавом за острые края разбитого стекла, Саттон просовывает руку в образовавшееся отверстие и снимает машину с ручного тормоза.

Перейдя к "ауди", он проверяет наличие красного диода противоугонной сигнализации и, не обнаружив такового, повторяет ту же операцию – разбивает гаечным ключом окно и снимает автомобиль с тормоза. Наконец Саттон проделывает то же самое с "транзитом", после чего возвращает кейс с инструментами и гаечный ключ Киту. В углу раздается сигнал интеркома. Как раз вовремя.

– Мостик вызывает автомобильную палубу. Паром остановлен. Можно открывать носовые ворота. Конец.

Саттон подходит к интеркому и берет микрофон.

– Автомобильная палуба вызывает мостик. Приступаем к открытию ворот. Конец связи.

Носовые ворота автомобильного отсека в действительности двойные: они состоят из наружных, укрепленных на шарнирах как раз под мостиком и опускающихся, перекрывая отверстие, как забрало, и внутренних, при закрытии поднимающихся вверх, а открывающихся наружу и вниз, образуя при погрузке и разгрузке наклонную плоскость для автомобилей. Открываются они в строгой последовательности – внутренние должны оставаться закрытыми до полного открытия наружных.

Панель управления снабжена шестью ручными контроллерами, у каждого из которых имеется собственный световой индикатор. Красный свет означает, что ворота полностью открыты, зеленый – что полностью закрыты. Саттон берется за контроллеры, размыкая донный и боковой запоры наружных ворот. Зажигаются красные огни, наружная створка начинает подниматься.

Загорается индикатор полного открытия наружных ворот. Теперь можно приступить к открытию внутренних.

Металлический фрагмент корпуса начинает открываться наружу и вниз, подобно средневековому опускному мосту. Мир снаружи раскрывается слой за слоем: ночное небо, тусклое от облаков, спускающихся к белесому морю. В отсутствие ясного горизонта Саттон едва ли может сказать, где кончается небо и начинается море. Этот мир неделим.

Скат опущен до конца и слегка покачивается над водой. Красный индикатор указывает на полное открытие внутренних ворот.

Зев "Амфитриты" зияет, широко разверзнутый. Будь у Саттона такое желание, он мог бы ступить с пандуса прямо в Северное море.

Гребни волн слегка пенятся, и крепчающий ветер бросает ему в лицо холодные брызги. Близится шторм.

Саттон поворачивается к палубным матросам.

– Нам нужно сбросить этот фургон в море.

Матросы, если это вообще возможно, выглядят еще более растерянными, чем раньше. Кит открывает рот с явным намерением задать очевидный вопрос, но Саттон его обрывает.