– Что такое жизнь? – торжественно вопросил он, ни к кому конкретно не обращаясь. – Жизнь – это нация! Отдельная личность в любом случае должна умереть. Нация переживет отдельную личность! Но как можно страшиться той секунды, которая делает человека свободным от земных страданий, если один лишь долг держит его в этой юдоли слез! Ладно! Довольно! Отныне шестой армии Паулюса больше не существует! Я приказываю объявить всех павшими смертью храбрых! Всех! И живых, и мертвых! И Паулюса в первую очередь! Я не Сталин! Тот бы объявил всех пленных предателями. Я объявляю их героями! Это все, господа, что я могу сделать для немцев, для нации, так легко предавшей своего вождя! Немцы украли у меня величайшую победу в истории человечества! Между нами, господа, я завидую Сталину! Ему чудовищно повезло с народом! Русские настолько же безропотны, необразованны, рабски исполнительны и неприхотливы, насколько и беспощадны, самоотверженны и несокрушимы. И жизнь за вождя готовы отдать, не рассуждая и не торгуясь! С таким народом я легко дошел бы до края Вселенной! А с немцами, как видите, – только до Волги! Да и то лишь затем, чтобы разочароваться в них как в народе-победителе! Пусть теперь ни у кого не будет ни малейших сомнений: нация, не способная побеждать, обречена на уничтожение! Закон природы: победа или смерть!

А в это самое время русский генерал Чуйков принимал капитуляцию других генералов армии Паулюса.

Генерал Корфес от радости, что плен – все же не смерть, восторженно поделился с Чуйковым сокровенным:

– Безумно жаль, что два величайших гения эпохи – Гитлер и Сталин – так и не смогли найти общий язык!

Сравнение «бесноватого фюрера» с «вождем всех народов» повергло Чуйкова в полнейшую прострацию, близкую к потере ориентации в пространстве. Он побледнел, затравленно огляделся по сторонам, но, не заметив ничего подозрительного, взял себя в руки. Чтобы заткнуть глупому немцу рот, наскоро угостил его чаем с бутербродами и без лишних слов на стареньком «форде» спровадил за Волгу.

Неизвестно, что сказал бы Сталин, услышь он такое. До войны он уже позволил себе поднять бокал за здоровье любимого вождя немецкого народа. И при этом не побледнел и не поперхнулся.

Гитлер, скорее всего, и не подумал бы возражать. Своего искреннего респекта к Сталину, своему отражению в зеркале, он никогда не скрывал, но в дружбу с ним не верил и в решающий момент пощады у него не просил.

– Мой фюрер, под нами Украина! – голос командира «Кондора-200» прозвучал рутинно, безо всякого выражения, как простая констатация факта.

Задремавший было фюрер вздрогнул, недовольно скривился, приходя в себя, и машинально глянул в иллюминатор. Но уже через минуту его глаза странным образом ожили.

– Господа! По-моему, лучшее время года на Украине – зима! По крайней мере, нет ни адского солнца, ни скопища ядовитых насекомых! Я предлагаю в будущем именно в феврале открывать тут курортный сезон. Как вы считаете, Шмундт, русские не очень помешают нам?

– Я полагаю, им это не удастся, мой фюрер! Манштейн стабилизировал фронт! Русские худо-бедно научились у нас выигрывать сражения, но закреплять успех не научатся никогда!

– Вы чертовски правы, Шмундт! До сих пор ни одна победа не приносила им счастья! Сплошные пирровы победы! Немцы могут проиграть сражения, но выиграть войну. У русских все наоборот! Они разбили татар на Куликовом поле, так, по крайней мере, им кажется, но после еще сто пятьдесят лет исправно платили им дань! Царь Александр отменил рабство, но даже под Сталинградом почти через сто лет Сталин бросал в бой орды гнуснейших рабов. Сейчас эти дикари пляшут на могилах шестой армии! Но уже летом мы устроим им второй Сталинград! И новая, возрожденная из пепла, шестая армия заставит их плясать на собственных могилах!

Фюрер нетерпеливо заворочался в кресле.

– Какая там температура в «Вервольфе», Шмундт?

– Минус десять, мой фюрер! – мгновенно, как будто ждавший своего часа, опередил Шмундта Борман. – Говорят, Буг начал подмерзать у берегов. Зато никаких партизан! Они, как вредные насекомые, не выносят мороза!

Гитлеру шутка понравилась, но, снова посмотрев в иллюминатор, он расхотел смеяться.

– И какой дурак придумал, что Украина – земля обетованная?! – еле слышно пробурчал он. – Кругом мерзость запустения! Что летом, что зимой!

– Это придумали евреи, мой фюрер! – Борман сгорал от желания покурить и потому был особенно остроумен. – Они всегда имели виды на эту землю! Слава богу, мы их опередили!

У трапа Гитлера встречали уже порядком осточертевшие ему лица. Настроение как-то сразу сошло на нет. Он раздраженно отмахнулся от традиционного приветствия. Зимний «Вервольф» располагал к эйфории не более, чем летний. Слепящий снег на деревьях и под ногами не внушал уверенности в себе и будил пренеприятнейшие воспоминания о Москве и Сталинграде.

Гитлер поежился от холода и поднял воротник шинели.

– «Вервольф» ждет вас, мой фюрер! – отсалютовал Гитлеру неунывающий при любой погоде Геринг. – После самолета всегда приятно ступить на твердую землю. А земля «Вервольфа» тверда, как нигде! Вы же в курсе, мой фюрер, под всей Винницкой областью – гигантская гранитная плита! И, как вы исключительно метко сказали, впервые прилетев сюда в июле прошлого года, гранит – знак судьбы!

При словах «знак судьбы» Гитлера передернуло.

– Что вы имеете в виду, Геринг? – зло прошипел он. – Как может мертвый камень быть знаком судьбы живых людей?! Это все выдумки псевдопророков из института «Наследие предков»! Гранит излучает смертоносные лучи. Все время, что я находился тут в период операции «Блау», именно они поражали мой мозг и искажали движение моих мыслей! Это они натравливали на меня моих генералов, и мы переставали понимать друг друга! Гранит – сатанинский камень, открытый еврейскими жрецами в глубокой древности. Теперь я отчетливо вижу, что место для строительства «Вервольфа» подсказано мне неслучайно! Я прикажу проверить всех, кто имел к этому хоть какое-то отношение! И я буду очень удивлен, господа, если среди них не окажется хотя бы один еврей! А «Вервольф» я прикажу когда-нибудь взорвать. И взрыв должен быть такой силы, что гранитная плита будет вырвана из земли и ее осколки покроют всю территорию так называемой Винницкой области! Вот это и будет мой ответ беспощадной судьбе!