Блейк высвободился и несколькими широкими движениями убрал самые большие паутины.

— Что вы делаете?

— Забочусь о вас.

— В последний раз, когда вы обо мне позаботились, у меня в течение пяти дней были черные зубы.

Поддерживая Одиль за плечи, Эндрю подвел ее к стеллажу с красным вином.

— На счет три я сниму с вас повязку, вы выберете, и все. Один, два. Хоп!

Одиль осторожно открыла глаза и увидела стеллаж с бутылками.

— Какой ужас, столько паутины… Из-за пыли я не могу прочесть этикетки.

— Если хотите, я могу пойти поискать тряпку.

— Не двигайтесь с места, умоляю вас… Вон там я вижу белые бордоские вина, сент-эмильон. Не будем рисковать. Их будет трое, поэтому нужно как минимум три одинаковые бутылки.

— Вы считаете их пьяницами, поскольку они англичане?

— Две поставим на стол, и одна нужна, чтобы проверить, хорошее ли вино. С выдержанными винами иной раз бывают неожиданности.

Одиль наклонилась, чтобы лучше разглядеть бутылки.

— Так, у нас тут есть шато-лафит, о-брион… И даже бургундские: вон-романе, шассань-монраше… Прекрасный подвал.

— Вам надо бы спускаться сюда почаще.

— Опять вы за свое. Она показала пальцем:

— Я вижу белые. Сотерн, я думаю, будет неожиданней всего, но, как вы говорите, почему бы нет?

Одиль склонилась ниже. Вдруг в глубине стеллажа, за бутылками, она почувствовала какое-то движение. И застыла на месте.

— Диана очень любила сотерн.

Одиль не ответила. Она попыталась взять себя в руки, но прямо на нее смотрели милые черные глазки, а это было выше ее сил. Она не закричала. Не бросилась бежать. Она лишь поискала рукой руку Блейка, который разглядывал соседний стеллаж. Одиль подалась назад, но в этот момент наткнулась на паутину. По телу женщины пробежала дрожь от охватившего ее ужаса. Одиль упала в обморок.

— Через несколько часов гости будут здесь. Если Одиль очнется в подвале, она опять потеряет сознание.

Блейк и Манье мчались по коридорам со всех ног. Когда они прибежали в винный погреб, кухарка все еще лежала на полу без сознания.

— Бедняжка… — жалостливо сказал Филипп. — Прямо Спящая красавица.

— Спит во дворце с паутиной, на ложе с мышиным пометом. Чудесно. Если подсчитать, сколько кругом грызунов, получится скорее Золушка. Как, по-твоему, они сделают ей платье? Но шутки в сторону, ты берешься за нижнюю часть, я — за верхнюю, и поднимаем.

— Слава богу, когда она упала, не ударилась головой о ящики…

— А то бы тебе пришлось готовить сегодня ужин. Тоном заправского метрдотеля управляющий объявил:

— Замороженные равиоли под соусом с ГМО и с хлебом из целлофанового пакета!

— На счет «три» поднимаем, — скомандовал Блейк. Мужчины подняли Одиль и с трудом потащили ее к выходу.

— А все-таки ноги у нее красивые, — отметил Манье.

— Вот видишь, ты к ней неравнодушен.

— Да замолчи ты, лучше шагай поживей, чем глупости говорить, у меня спина отваливается.

— А ты представь, что спасаешь принцессу.

— Скажешь тоже, — пыхтел Филипп. — У нас, когда тащат что-нибудь неподъемное, говорят: тяжелый, как дохлый осел.

— Надо же, забавно, а у меня в Девоне говорят, как беременная корова.

— Я все слышу, — процедила сквозь зубы Одиль. — Еще одно слово…

До приезда гостей оставалось меньше часа. Манон весь день драила гостиную с пола до потолка. Блейк помог ей управиться с пылесосом и помыть люстру. Стол был накрыт на три персоны: белая выглаженная скатерть с белой же вышивкой, фарфоровый сервиз, хрустальные бокалы баккара с ручной огранкой и столовое серебро в лучших французских традициях. Пока Эндрю проверял, ровно ли стоят бокалы относительно стульев, Манон взбила подушки на угловом диване.

Выглянув в окно, мажордом удостоверился, что Филипп точно выполняет свою программу. Уже стемнело. По просьбе Мадам управляющий в виде исключения открыл главные ворота. А еще он уставил гравийную аллею факелами и смел с крыльца опавшие листья. Взобравшись на приставную лестницу, Манье менял одну из лампочек под навесом.

— Ну, ты доделывай здесь, а я пойду на кухню, посмотрю, как там дела, — сказал Эндрю горничной.

Дверь в буфетную была закрыта — редчайший случай. Блейк постучал и вошел. Одиль резала тонкими ломтиками говядину.

— Ну как, успеваете?

— У меня еще голова слегка кружится, но все будет в порядке. Не могли бы вы налить вино в графин?

— Конечно. А потом пойду переоденусь. Продолжая резать, кухарка спросила:

— А что вы собираетесь надеть?

— Бежевую рубашку, коричневый пиджак и, наверное, галстук-бабочку. А что?

— Я видела, что Филипп достал факелы. Не вздумайте разыграть перед ними мажордома из преисподней! Не надевайте бабочку!

— Почему не надевать?

— Во Франции бабочку надевают скорее гости.